Чтение онлайн

В почтовом ведомстве обосновался М. Дулин, избранный там членом комитета профсоюза. На него подпольная организация возложила обязанность узнавать обо всем, что передает английское командование на свою базу в иранский город Мешхед. Подпольщик В. И. Терехов поступил в железнодорожную милицию. Неоценимую услугу подполью оказывал П. К. Теплищев, начальник городской телефонной сети, знавший о телефонных разговорах членов белогвардейского правительства. Подпольная организация устроила курьером в канцелярию министерства внутренних дел И. И. Зотова. Каждый день на велосипеде он привозил на конспиративную квартиру секретные пакеты, которые вскрывались, прочитывались, вновь заклеивались и лишь после этого доставлялись адресатам. По заданию подполья Г. А. Степкин [19] работал помощником начальника ашхабадского уголовного розыска, следил за агентурой контрразведки и добываемые сведения передавал подпольной организации. Ценная информация о силах и расположении белогвардейских частей отправлялась через линию фронта командованию советских войск. Сведения вписывались молоком между строками частных писем. Не без участия штаба советских войск было организовано наблюдение за действиями войск противника. При этом подпольщикам удалось раскрыть хитрую уловку интервентов. На виду у населения па фронт то и дело двигались эшелоны с английскими войсками. Создавалось впечатление, что их очень много. На самом же деле англичане часто меняли фронтовые части, маскируя тем самым малочисленность своих сил. Об этой военной хитрости врагов говорили сообщения подпольщиков43.

Большевистское подполье, особенно в описываемый нами период, часто прибегало к нелегальным и полулегальным методам борьбы, широко использовало различные формы политической работы в массах. Тревогой проникнута докладная записка начальника города Худоложкина, информировавшего белогвардейское правительство: «За последнее время работа их (членов большевистского подполья. — Р. Э.) начинает принимать более организованную форму. Бывают частые заседания этих групп, где намечаются планы работы, наглая смелость их даже доходит до мысли свержения Исполкома. Вдохновителями всего этого являются Кукаев, Панькин и др.». Далее Худоложкин доносил Фунтикову: «Я имел беседу через переводчика с командным составом английской армии, имеющей достаточный опыт в этой области, и получил совет, что необходимо организовать особый секретный орган специально по борьбе с большевиками (подчеркнуто мною. — Р. 3.), ибо они с каждым днем все больше и больше увеличиваются, с пунктами в Красноводске и на линии фронта. Надежный штат уже намечен, который ведет работу по этой части: это старокадетское офицерство и некоторые гимназисты, можно использовать и бехаистов [20] .

Все изложенное заставило меня обратиться в Исполком с просьбой разрешить организовать означенный орган по борьбе с большевистскими бандами и отпустить необходимую сумму денег.

Из беседы с комиссаром по иностранным делам Зиминым английское командование обещало прийти нам навстречу».

Председатель Исполкома Фунтиков, санкционируя действия своего подчиненного, наложил следующую резолюцию: «Исполком, вполне одобряя ваши действия, разрешает организовать означенный орган, вместе с тем необходимо усилить охрану как в местах заключения, так и самого Исполкома (нужно полагать, что последние провокационные выстрелы во время заседания Исполкома есть также их работа)»44.

По совету английского разведчика Тиг-Джонса и с одобрения Фунтикова для борьбы с подпольной организацией большевиков была создана контрразведка во главе с эсером Дружкиным, человеком, продавшимся интервентам 45. Это, конечно, вынуждало большевистские организации широко использовать нелегальные и полулегальные методы борьбы. В чем же заключались эти методы?

Члены ашхабадской подпольной организации начали свою деятельность с распространения воззваний и прокламаций, обращенных к рабочим массам. Верные традициям ленинской партии, большевики понимали, насколько действенна сила печати, ее неотразимая способность быть коллективным агитатором, пропагандистом и организатором масс, нести в народ идеи коммунистов. Бывали случаи, когда за одну ночь размножали от руки до 200 экземпляров прокламаций и до утра успевали расклеить их по городу. Вскоре подпольная организация пополнилась печатниками, которые взяли на себя издание типографским способом листовок, разоблачающих интервентов и их марионеток46.

Руководство нелегальной работой, по всей вероятности, было целиком возложено на И. А. Кукаева и П. Ф. Панькина. Руководители ашхабадского подполья строго придерживались правил конспирации — в отличие от своих товарищей, которым была разрешена активность в легальной работе, никогда не выступали на митингах, рабочих собраниях. Так, И. А. Кукаев помимо общего руководства подпольной организацией выполнял самую «черновую» работу — писал прокламации, организовывал законспирированные связи, готовил собрания и т. д.

Листовки, прокламации, а вскоре и бакинская газета «Набат» стали распространяться не только в Ашхабаде, но и на многих станциях Закаспийской железной дороги, среди рабочих, а также среди белогвардейских солдат. На заборах, па стенах домов все чаще появлялись рукописные и типографские листовки. Подпольщики Г. А. Степкин, Царегородцев, Я. Базаров, многие паровозные машинисты бесстрашно развозили их в поездах47, доносили слова большевистской правды до широких масс рабочих и солдат.

Прокламации, вначале написанные от руки, затем отпечатанные в типографии, стали появляться п в Мерве. Писал их Сазонов, через связных передавал большевику Печатникову, который набирал их и печатал, а паровозные машинисты развозили.

О чем говорили большевистские листовки? Многие из них изобличали лицемерие англичан — хозяев продажного буржуазного правительства: дескать, обещают они светлое будущее народу, а сами безжалостно эксплуатируют английских рабочих; твердят о бескорыстии, а свою колонию Индию грабят, индусов-сипаев гонят на фронт, используют как пушечное мясо; закаспийцам сулят златые горы, хлеб, мануфактуру, а выдают денежные знаки «тратты» — пустые бумажки, вывозя взамен хлопок, каракуль и другие ценности. В прокламациях приводились примеры из истории английского рабочего движения, которое подавлялось с жестокостью, схожей с действиями царских карателей48.

Распространение большевистской литературы было организовано довольно широко. Это подтверждает в своих воспоминаниях участник революционных событий в Закаспии М. Ф. Куплевахский49:

Однажды я подал рапорт начальнику депо с просьбой отпустить меня на два дня в Ашхабад по личным делам, — пишет Куплевахский. — В тот же день меня подзывает к себе Рыбальченко, заместитель начальника депо, и говорит:

— Отпуск тебе разрешен. Завтра утром поезжай в Ашхабад, но с условием: туда и обратно поедешь на паровозе. В вагон садиться не смей! Обратно возвращайся этим же паровозом.

Я так и поступил. Машинистом ехал Зубарев, помощником Чертенков Федор. Они вели пассажирский поезд.

Выехали мы из Казанджика на рассвете, в Ашхабад прибыли днем. Паровоз отцепился и поехал в депо, бригада — на отдых, а я пошел в город.

К вечеру, закончив свои дела, я вернулся на станцию. Паровоз уже стоял в голове пассажирского поезда, следующего до Красноводска. Смотрю, в паровозе только машинист, а помощника пет. Зубарев предложил мне переодеться в промасленную тужурку Чертенкова.

Т. Ф. Ивлиев

— Если тебя спросят, как фамилия, отвечай, что Чертенков. Принесут путевую депешу на отправление, давай свисток отправления, — продолжал инструктировать меня Зубарев и сам тут же ушел куда-то.

Паровоз стоял под парами. Принесли депешу. Я дал протяжный гудок. И тут словно из-под земли появился Зубарев, и мы поехали. Остановились мы на первом разъезде (его раньше называли Навалочной) на одну минуту. Я даже не заметил, как в паровоз забрался Чертенков. Он принес с собой два мешка, в которых оказались прокламации.

Всю ночь на всех разъездах, казармах и станциях мы разбрасывали листовки. Для этого по предложению Зубарева я забрался на тендер паровоза, а машинист и его помощник бросали листовки со своего рабочего места. Помню, как Зубарев нам объяснял: «Листовки бросайте не при въезде на станцию, а при выезде».

На рассвете мы приехали в Кизыл-Арват. Здесь Зубарев один мешок с прокламациями передал встречавшим поезд людям. Кто они — я не знаю. Вероятнее всего, подпольщики.

Я предусмотрительно оставил себе штук десять прокламаций и внимательно прочел их дома вместе со своим другом Абрамом Агеевым, помощником машиниста… Человек он был надежный. Мы доверяли друг другу. Однажды в Бахардене он обезоружил пьяного белогвардейского офицера. Отобрал у него револьвер и бинокль.