Чтение онлайн

– А это, знаете, из трудов одного нашего весьма авторитетного философа почёрпнуто. Весьма учёный человек, чтобы его понимать, лично мне напряжение всех умственных и даже физических сил требуется. Однако эта философема довольно простая. Вероятность выпадения любого сочетания точек при бросании игральной кости равна 1/6. Согласны? Вероятность того, что кость станет на ребро или развалится при ударе, стремится к нулю. Что одновременно выпадут две разные цифры, строго равна нулю, так как не соответствует априори информации о поведении системы. А вот вероятность выпадения семёрки отрицательна: она противоречит самому определению системы «игральная кость». То есть выходит за пределы пространства допустимых решений [73] . А мы с вами сейчас находимся в ситуации, когда пространство этих самых решений… – Он дёрнул щекой и не стал развивать тему. – Вы же не можете пожаловаться, что вам досаждало сопровождение? Ваши охранные структуры, насколько мне известно, работают куда грубее и непрофессиональнее… Я делаю вывод из того, что мне нынешней ночью доложил полковник Ляхов о событиях на вашей даче и вокруг. А мои люди вас вели настолько плотно, что любая случайность действительно исключалась. Даже если бы вам на голову начал случайно падать кирпич, нашлось бы кому разнести его вдребезги выстрелом. То же касается и внезапно вывернувшегося из-за угла автомобиля…

– Что ж, благодарю за заботу, – кивнул Президент. – Ну и к чему это всё? Не могли просто зайти туда, где я ночевал под присмотром ваших красных девиц?

– Мог бы, – легко согласился очередной за истекшие сутки генерал, вмешивающийся в дотоле размеренную президентскую жизнь. – Только не захотел. Здесь, по-моему, куда приятнее обстановка, – он обвёл рукой зал со всем его золотом, лепниной, роскошными шторами и мягким непрямым предполуденным светом.

Действительно, получше, чем в квартире, которая из-за своих магических свойств заставляла всё время непроизвольно держаться настороже. Вроде как под стрелой работающего крана.

– И к себе в Кремль приглашать тоже счёл неуместным, – продолжал «Бенкендорф». – Нет, на нейтральной территории самое то для первого знакомства. И за хорошим столом ведь лучше, чем за канцелярским? Лично я чувствую себя более свободным.

– Пожалуй. И о чём же мы говорить будем?

– О чём же ещё, как не о делах ваших скорбных? Всё я знаю, полный расклад ситуаций и на той стороне и на этой мне известен. Даже результаты допроса вашего пленника мне успел доложить вашЛяхов, именуемый также Фёстом.

– Уж не вы ли к случившемуся руку приложили? – осенённый не такой уж невероятной мыслью, спросил Президент.

– Не мы, уважаемый Георгий Адрианович, – с полной искренностью ответил генерал. – А те, кто прошлым разом вздумал путём устройства тоже весьма масштабного путча тогда ещё претендента на престол, Олега Константиновича, ликвидировать и весьма своеобразный политический строй у нас внедрить. Они ведь, те люди, вместе с тяжёлыми танками и очень хитрой аппаратурой с вашей сторонытот раз к нам пришли. Отпор получили, скажу не стесняясь, сокрушительный. Почти безоружные офицеры на улицах танки жгли, такие, что нашим конструкторам и в страшном сне не могли присниться. Сейчас разобрались, клепают понемножку собственные аналоги… Так вот, исконные враги любой, я подчёркиваю – любойдееспособной российской государственности сейчас отсиделись, зализали раны, решили вторую попытку предпринять, с другого конца…

Генерал закурил папиросу, посмотрел на Президента с отчётливо читаемой насмешкой.

– Нет, Георгий Адрианович, мыслите вы в общем широко, масштабно и с воображением. Вполне логичное предположение, что и в прошлый, и в нынешний раз решили мы сначала своего Великого князя, теперь вас припугнуть и заставить подчиняться своим правилам, принятым в любых спецслужбах, начиная с Тайного приказа Алексея Михайловича. Могли бы, конечно, опыт есть, но вы и сами всё наилучшим образомустроили. За пять лет восстановить против себя большинство элит, и даже вечно нейтральных обывателей, у вас отчего-то называемых «средним классом», – это уметь надо. На мировой арене не обзавестись ни одним мало-мальски боеспособным и авторитетным союзником! И одновременно не суметь создать хоть что-то похожее на приличную, лично вам преданную спецслужбу. Я, не хочу хвалиться, когда Великий князь приказал, вот этими руками и этой головой гвардейскую контрразведку переформировал, тайные оперативные отряды «Печенег» создал, с подготовкой выше мирового уровня. И военно-политическую организацию «Пересвет» с функциями тайного Генштаба, замаскированную под «Общество ревнителей российской истории».

Девушки наши, столь ваших приятелей впечатлившие, да и вас лично, если не ошибаюсь, от смерти или плена спасшие, – из этих самых, «печенегов». Всего в три года уложился, хотя трудностей поначалу было побольше, чем у вас. Вы ж в любом случае – законная государственная власть, а мы тогда тоже, считай, заговорщиками были, пусть и в рамках Конституции. Тогдашнее «демократическое, парламентское» правительство нас почти официально к антигосударственным преступным группировкам приравняло. Ловило и сажало наших людей за пределами Московского военного округа беспощадно, с неестественной даже для «мягкотелых либералов» свирепостью. И ничего, справились. А вы… Не знаю. Старательно повторили все ошибки Николая Второго, имея перед глазами опыт Сталина, о котором я, к слову, тогда понятия не имел…

– Ну и примеры вы привели, – поморщился Президент. Официант, наконец, подал расстегай, кулебяку и «поросёнка жареного, в винном соусе с трюфелями, фаршированного каштанами». Захотелось Президенту попробовать одно из имевшихся в меню экзотических блюд, в его предыдущей жизни не встречавшегося. Игорь Викторович ограничил свой заказ холодным мясным ассорти да набором розеток с разнообразными соленьями «под водку».

– Примеры как примеры. – Генерал, хоть и от кавалерии, но, очевидно, занимавшийся людьми гораздо основательнее, чем лошадьми, приглашающе поднял очередную рюмку. – Я ведь совершенно не имею в виду всякие там идеологии и даже мораль. Тем более – чужого мира. Но с первых офицерских звёздочек усвоил – спецслужбы – это инструмент. Хорошим топором можно дом, церковь построить и даже карандаши точить, только вот часы чинить не получается, вещица больно мала. Можно и головы рубить. Смотря в чьих руках сей инструмент окажется. То же самое и о Гитлере вашем можно сказать – РСХА [74] по его поручению не имеющие никой специальной подготовки люди выстроили образцово, и тоже за три-четыре года. Правда, в итоге русский НКВД всё равно лучше оказался. А вы вот не сумели. Демократические убеждения помешали?

– Да, если хотите, – вскинул подбородок Президент. – Мы слишком хорошо помним, к чему приводило всевластие спецслужб. И я никогда не допускал мысли, что Россия опять может стать полицейским государством.

– Ну-ну, – усмехнулся Чекменёв. Он почти не курил, поджигал папиросу, делал одну-две затяжки, дожидался, пока она сгорит до картона, и тут же брал из коробки новую. Процесс ему нравился, что ли? Вот и сейчас он повторил свою операцию, медленно выпустил дым поверх головы собеседника. – Вы не обижайтесь, мне просто крайне забавно вас слушать. Хоть одна страна в мире после крушения вашего социализмараспустила своиспецслужбы? Или хотя бы подвергла их публичному поруганию и оплёвыванию? А в них что, ангелы работали и работают?

Видите – приходится с прискорбием признать, что вашастрана – уникум! В лес на медведя собрались, а патроны с пулями и картечью повыбрасывали. Тогда и армию следовало бы распустить, как ваш Ленин писал – «заменить всеобщим вооружением народа». Где-то он и прав по-своему – армия ведь ещё более мощный инструмент насилия и подавления личности, чем полиция. Вам что, неизвестны диктатуры, опиравшиеся именно на армию? А создатель свои собственные «органы» всегда в узде держать способен, если не дурак, конечно, и в людях разбирается…

Про «дурака» было сказано походя, Игорь Викторович, похоже, и не задумался, как его слова воспримет собеседник.

– Но подождите, – обещающе улыбнулся генерал, – ваши оппоненты, если сумеют власть захватить, быстренько объяснят всем, вам в том числе, что «демократия» – продукт исключительно пропагандистский, экспортный. Расстреливать и вешать они будут всерьёз, о «справедливых независимых судах» даже не вспомнят. О подобных вещах вообще вспоминают только в период предвыборной борьбы, если правитель настолько недальновиден, чтобы подобную ерунду вообще допустить.

– Вы что же, демократию и всё ей сопутствующее в корне отрицаете? – не донёс вилку до рта Президент.

– Конечно. За пределами уездного самоуправления и казачьих Кругов. В любом другом случае ваша демократия – то же самое, что гильотина как лекарство от перхоти.

– Нет, я никак не могу с вами согласиться. Пусть у нас в России общество ещё не дозрело в силу известных причин, но ведь пример развитых демократий Запада…

– Не собираюсь втягиваться с вами в политическую дискуссию. У меня для этого нет ни времени, ни желания…