Чтение онлайн

И отец помог Микиню прочесть письмо куропаток.

«Человек! Мы нашли твоё большое гнездо среди поля. Не сердись, что без твоего разрешения зашли в него и переночевали. Мы устали и замёрзли. Снег в лесу и в поле оказался таким твёрдым, что под него невозможно было забраться. И ещё мы были страшно голодны: за целый день нам не попалось даже самого маленького зёрнышка луговой овсянки. В сумерках мы долго бегали и разгребали снег у дверей твоего гнезда. Иначе мы не могли попасть в него.

Мы долго снег разгребали вокруг твоего дома.

Искали зерно, зерно, зёрнышко.

Но не нашли ничего. Ничего.

Холодно!

Измученные голодом, мы вошли в твоё гнездо, человек.

Надеясь, что внутри еда найдётся.

Холодно!»

Микинь слушал и представлял себе, как всё происходило.

Впереди бежит старая куропатка. Она бывала здесь ещё в студёные зимы своей далёкой юности.

Вот куропатка уверенно нырнула в тёмный лаз, когда-то прорубленный для цыплят. Но бегущая за ней стая в страхе остановилась. Птицы привыкли нырять в мягкий, ослепительно-белый снег, а здесь перед ними тёмная нора. Может быть, там, внутри, ловушка?

И всё же голод побеждает страх.

Птицы осторожно ныряют под дверь.

Старательно стучат клювами и лапками.

Но попусту.

На старой риге уже много лет не молотят и не просеивают жито.

Усталые птицы засыпают здесь же, прямо на земле…

Птицам кажется, что они ещё не успели и глаз сомкнуть, как старая куропатка уже поднимает их:

— Цирреб! Цирреб! Уже светает! Оставаться здесь опасно!

Птицы выскакивают из риги и — спуркш! — дружно взлетают, широко раскинув крылья.

— Спасибо тебе, старая рига, ты дала нам ночлег в трудный час. Спасибо! Спасибо! Прощай!..

В полдень солнце стало подниматься довольно высоко, и под его тёплыми лучами заметно оседают сугробы.

Деловито застучала капель.

Влажный ласковый ветер несёт острые волнующие запахи леса и свежести.

А ночью возвращается зима. Мороз сковывает подтаявшую землю, превращает её в твёрдый наст.

Микиню нравится бегать в валенках но заснеженному, но упругому теперь полю. Можно топать и прыгать сколько хочешь, и лишь кое-где возле кустарника ноги проваливаются сквозь корку наста.

И Дуксис рад побегать. Ошалев от солнца и весеннего воздуха, он с лаем носится вокруг Микиня.

Но Микинь уже не маленький, чтобы бегать наперегонки с собакой.

Он идёт точно по азимуту. Напрямик к Тетеревиному болоту. Вообще-то это не очень далеко: по мосткам через Студёный Ручей, мимо берёзовой рощи, через луг и перелесок. И всё.

Под мышкой у Микиня топорик, в руке верёвка. Он идёт размеренным шагом опытного ходока и путешественника.

Студёный Ручей остался позади.

Пройдена роща.

На краю луга Дуксис поднимает зайца и, повизгивая, бросается за ним вдогонку, как в давние молодые годы.

Однако очень скоро, устало высунув язык, Дуксис возвращается к Микиню. Сконфуженный, он теперь плетётся позади. Что поделаешь — годы!

— Отчего же это Длинноухий не подождал тебя, а? — посмеивается Микинь.

— Bay, — виновато щурится Дуксис. — Старость не радость.

Вскоре они добираются до перелеска.

В тени деревьев наст хрупкий. Снег под ним сухой и рассыпчатый, словно соль. Под ветвистой елью Микинь вдруг проваливается ниже пояса. Дуксис смотрит на друга, косо свесив ухо, он тоже настроен насмешливо.

— Bay, вау! Что это с тобой? Нашёл лисью нору?

Но опыт пошёл на пользу. Теперь Микинь более осторожен и держится незатенённых мест, где снег подтаял поглубже и корка настыла потолще.

Перелесок вывел к пригорку, и за ним, наконец, открылось Тетеревиное болото, поросшее мелкими хилыми берёзками. Микинь растягивает на снегу верёвку и топориком осторожно срубает с разлапистых елей нижние ветви. Собрав охапку еловых лап, Микинь туго обвязывает её верёвкой, забрасывает ношу на плечо и направляется прямо к болоту.

Среди низкого березняка Микинь находит поляну, на которой каждую весну токуют тетерева. Кое-где на токовище возле кустов ещё сохранились остатки охотничьих шалашей — скрадок.

Этой весной Микинь тоже станет охотиться на тетеревов. Нет, он не будет стрелять из ружья, он будет охотиться с фотоаппаратом «Смена» и постарается добыть самые редкие кадры из жизни этих удивительных птиц, заснять напряжённость их отчаянных схваток.

Поэтому Микинь должен заранее приготовить себе надёжную скрадку, заменить сломанные ветки шалаша. Микинь увлёкся ремонтом и не замечает, что Дуксис жмётся к его ногам, а шерсть у него на спине встала дыбом.

— Не путайся под ногами, — сердится Микинь и отталкивает собаку, чтобы вытащить доску для сиденья — она слишком глубоко вдавилась во мшистую кочку.

— Bay, вау! — нервничает Дуксис. — Неужели ты ничего не чувствуешь? Ну и ну! — Дуксис повизгивает и ни на шаг не отходит от Микиня.

Но тот занимается своим делом и не обращает на Дуксиса никакого внимания.

Закончив работу, Микинь не торопится возвращаться домой, как полагалось бы поступить, а бездумно направляется прямо в ту сторону, откуда несётся угрожающий мерзкий запах. Ну и легкомысленные же существа, эти люди!

Но Дуксис не может бросить Микиня в беде! Предостерегающе повизгивая, он всё-таки преданно бежит следом за Микинем прямо навстречу опасности.

Дуксис не знает, что мальчик решил посмотреть заодно, в порядке ли кормушки для косуль возле Большого дуба. Вскоре Микинь находит следы косуль, ведущие к кормушке. Следы глубокие, потому что тонкие и острые копытца косуль проваливались сквозь хрупкий наст.

И вдруг Микинь останавливается. Следы рассказывают ему о кровавом горестном конце. Вот косули заметили хищника и бросились наутёк. Но разве убежишь, если ноги проваливаются чуть не по колено!

Несколько прыжков — и хищник догоняет жертву…

На притоптанном, забрызганном кровью снегу видны отпечатки крупных лап.

Волк!..

— Bay, вау! — не выдерживает Дуксис. — А о чём я тебе толкую всё время!

— Да, — вздыхает горестно Микинь, — пригодилось бы мне ружьё. Уж показал бы я этим хищникам!

Давно не было такой ранней и бурной весны.

В апреле пришли плотные сырые туманы и тёплый дождь.

В несколько дней они смыли весь снег.