Чтение онлайн

Она стояла перед ними с красными глазами, с маленьким пузырьком с нюхательной солью в руках. Но, по-видимому, она зря вернулась. Ю.-Р. Бингхэм вдруг заорал, что женщины в номере отвлекают его внимание от микрофона, и тут же прогнал всех в спальню. Дика он, однако, оставил – пусть послушает его передачу о здоровье и правильной диете, его рекомендации по специальным физическим упражнениям. Старик объявил о предстоящем ежегодном походе по пересеченной местности от Вашингтона до Луисвилля, спонсором которого выступала газета «Крепкое здоровье», печатный орган «Бингхэм продактс». Этот поход в течение трех дней он будет возглавлять сам лично, а потом уступит свое место молодым.

После передачи в гостиную вновь вернулись женщины, миссис Бингхэм со своими дочерьми, – все накрашенные, припудренные, с бриллиантовыми сережками в ушах, нитками жемчуга на шее и уже в пальто из шерстяной ткани с начесом. Они пригласили Дика и обоих радиожурналистов в театр Кейта, но Дик отказался, сославшись на загруженность работой. Миссис Бингхэм все же вырвала у Дика обещание непременно посетить их дом в Эврике.

– Приезжайте, молодой человек, на месячишко, – бубнил Бингхэм, прерывая жену. – Мы там сделаем из вас настоящего мужчину. Первая неделя – апельсиновый сок, спринцевания, массаж, отдых… После этого начнем укреплять ваш организм с помощью воздушных зерен пшеницы, молока, сливок, которых там завались. Немного бокса, пробежки, прогулки пешком на солнце без стесняющей движения одежды, и в результате вы вернетесь домой совершенно другим человеком, станете истинным продуктом замысловатой ручной работы природы, соперником животных… ну вы, конечно, знаете строчки бессмертного барда… и вы навсегда забудете об этой вредной для здоровья нью-йоркской жизни, которая отравляет весь ваш организм. Приезжайте, молодой человек… Ну, до свиданья! Сейчас сделаю свои упражнения для более глубокого дыхания – и в постель. Когда я в Вашингтоне, то обычно встаю в шесть утра и иду взламывать лед на Потомаке… Может, мокнемся вместе завтра? Там будет кинохроника «Пате». Вам их внимание не помешает, покуда вы в этом бизнесе…

– В другой раз, мистер Бингхэм, в другой раз, – торопливо отказался Дик.

В отеле Джи Даблъю уже заканчивал обед в компании сенатора Плэнета, полковника Хадсона и какого-то гладкого розовощекого человека с жабьей физиономией и любезными, предупредительными манерами.

Сенатор, встав из-за стола, радушно пожал Дику руку.

– Ну, малыш, мы ожидали, что вы после общения с Бингхэмом вернетесь в шкуре тигра. Старик не продемонстрировал вам, насколько у него расширилась грудная клетка после занятий по его системе?

Джи Даблъю сидел с мрачным видом.

– Нет, на сей раз нет, сенатор, – ответил Дик.

– Послушайте, сенатор, – нетерпеливо заговорил Джи Даблъю, продолжая, по-видимому, с того места, на котором остановился, – речь в данном случае идет о принципе. Если правительство вмешивается в бизнес, то тем самым создает прецедент, а это означает конец всякой свободе, частной инициативе в нашей стране.

– Это еще означает начало русской красной большевистской диктатуры, тирании, – сердито акцентировал полковник Хадсон.

Сенатор Плэнет засмеялся.

– Не слишком ли сильно сказано, Джоэл?

– Этот законопроект предназначен для того, чтобы лишить американский народ права заниматься самолечением. Группа ленивых правительственных чиновников и эмигрантов будет вам указывать, какое слабительное нужно принимать, а какое нет. Как и многое другое, эта отрасль производства попадет в руки чокнутых, с завихрениями людей и тех, кто не прочь сунуть нос в чужие дела. Американский народ имеет полное право выбирать те изделия, которые он хочет купить, – это несомненно. Я считаю все противоречащее этому положению оскорблением наших здравомыслящих граждан.

Сенатор допил остатки послеобеденного кофе из последней чашечки. Дик заметил, что все они пьют бренди из больших пузатых стаканов.

– Ну, – неторопливо начал сенатор, – все, что вы говорите здесь, быть может, вполне справедливо, но у этого законопроекта большие шансы на народную поддержку, и вам, джентльмены, не следовало бы забывать, что я в этом деле не могу действовать как свободный, ничем не связанный человек. Мне нужно прежде ознакомиться с мнением моих избирателей…

– С моей точки зрения, – перебил его полковник Хадсон, – все эти законопроекты, касающиеся экологически чистой пищи и лекарств, выгодны лишь медикам. Вполне естественно, врачи хотят, чтобы мы обязательно проконсультировались у них перед тем, как купить зубную щетку или пакетик с экстрактом корня лакрицы.

Джи Даблъю снова начал с того места, где остановился:

– Цель развития патентованных на научной основе лекарств заключается в том, чтобы предоставить полную свободу простому человеку самому, без консультаций с врачом, лечить неопасные заболевания, сделать его, так сказать, независимым.

Сенатор молча попивал бренди.

– Боуви, – подхватил полковник Хадсон, потянувшись за бутылкой, – ты знаешь ничуть не хуже меня, что простые люди твоего штата не желают, чтобы их свободу ущемляли вашингтонские ищейки и большие любители совать нос в чужие дела… У нас есть деньги, у нас есть организация, и поэтому мы сможем оказать большую помощь в проведении кампании, которую собирается начать мистер Мурхауз. Это будет одна из самых крупномасштабных образовательных кампаний, еще невиданная в стране, цель которых, как в метрополиях, так и в сельских регионах, – сообщить людям всю правду о патентованных лекарствах. Мы взметнем девятый вал общественного мнения, и к нему не сможет не прислушаться конгресс. Прежде такое уже бывало.

– Отличный бренди, – заметил сенатор. – Тонкий арманьяк был моим любимым напитком долгие годы.

Откашлявшись, он вытащил сигару из ящичка, стоящего в центре стола, и неторопливо, вальяжно раскурил ее.

– Последнее время безответственные лица, само собой разумеется, подвергали меня суровой критике за то, что они называют моими связями с большим бизнесом. Вам, конечно, известны все эти демагогические призывы.

– И как раз в тот момент, когда наша организация, которой руководят интеллигентные и здравомыслящие люди, может оказаться весьма и весьма полезной всем людям, принимающим активное участие в общественной жизни, – с серьезным видом сказал полковник Хадсон.

В черных глазах сенатора Плэнета промелькнули искорки. Он отбросил черную прядь со лба на лысину на макушке.

– Все дело в том, в каком объеме будет оказана такая помощь, – сказал он, вставая. – Каков параллелограмм сил…

Остальные встали вслед за ним. Сенатор стряхнул пепел от сигары в пепельницу.

– Силу общественного мнения, сенатор, – сказал с уверенностью в голосе Джи Даблъю. – Вот что мы готовы предложить.

– Ну, мистер Мурхауз, прошу меня извинить, мне еще нужно подготовить кое-какие речи… Мне очень поправилась эта наша встреча. Дик, когда будете в Вашингтоне, приходите на обед. Нам вас так не хватает на наших дружеских обедах… До свиданья, Джоэл, увидимся завтра.

Слуга Джи Даблъю держал перед сенатором его пальто с меховой подкладкой.

– Мистер Бингхэм, – сказал Джи Даблъю, – очень общественный по своей природе человек, сенатор, и он готов пожертвовать довольно значительной суммой денег.

– Ему ничего другого не остается, – ответил сенатор.

Как только за сенатором Планетом закрылись двери, все замолчали. Дик налил себе в стакан арманьяка.

– Ну, мистеру Бингхэму не о чем особенно беспокоиться, – нарушил молчание полковник Хадсон, – но все это будет стоить ему кучи денег. Боуви с друзьями пытаются поднять свои ставки. Знаете, я всех их вижу насквозь… Не зря же я провел в этом городе целых пятнадцать лет.

– Как унизительно, как абсурдно, если законному бизнесу приходится прибегать к таким постыдным методам, – сказал Джи Даблъю.

– Да, вы правы, Джи Даблъю, именно эти слова я только что хотел произнести, но вы меня опередили… Если хотите знать мое мнение, то нам в нашей стране нужен сильный человек, чтобы послать куда подальше всех этих политиканов… Неужели вы считаете, что я их не знаю? Но этот наш небольшой обед не прошел даром… Вы представляете собой новый элемент в возникшей ситуации. Атмосфера становится более достойной, знаете ли. Ну, до свиданья.