Чтение онлайн

Дождавшись момента, когда все лишние удалятся, я выбралась из излишне горячей постели и удивленно уставилась по сторонам. Мое платье кучей валялось у дверей, туфли нашлись в районе стола, а чулки очень смущенно украшали спинку дивана и люстру.

– Неужели нельзя было оставить мою одежду лежать аккуратной стопкой? Почему все валяется не пойми как?
– возмутилась я.

– Потом узнаешь как-нибудь.
– равнодушно произнес Эдлир, махнул рукой, и все мои вещи тут же нашли свою владелицу. Туфлей по голове зарядило, конечно, больно, но не стала кричать и обижаться, кажется, Эдлир только этого и ждет всегда. На работу я мчалась стрелой, еле уловила минутку и рассказала обо всем подруге. И о страстных поцелуях, и о совместной ночи, и даже о растерянных чулках. Весь день мы обе ходили с пылающими ушами, тихонько хихикая и перешучиваясь на тему отношений.

Вспоминая тот день, я удивляюсь, как я раньше странно на это реагировала. Сейчас пришла какая-то отрешенность. При каждой встрече я целовала Эдлира в щеку, обнимала его и отвечала на все ласковой улыбкой. Также привычно относилась и к ночевкам в его спальне. В его гардеробной пара вешалок и одна полка принадлежали моей сменной одежде. Я приходила к нему, забиралась в кресло или на кровать с какой-нибудь книгой, газетой или популярным столичным журналом и спокойненько читала. Пусть тетушка больше и не утруждала нас своими утренними проверками, но мы все также продолжали начинать каждое утро с объятий и поцелуев. Напрягало лишь одно, теперь о нашей паре говорила вся знакомая нам аристократия. На званые обеды присылали приглашения тетушке и отдельное для нас. Казалось, все жители Фейвиля обсуждают наш роман, каждая облезлая кошка ждет нашей свадьбы. Как нам предстоит развенчивать легенду, я не представляла. Уля и Лью выслушивали все мои рассказы внимательнейшим образом, утешали, когда у меня случались редкие истерики. Я почему-то с каждым днем убеждалась, что вранье гонит нас к тупику, разочаровывало и мое отношение к собственно отношениям. Мечтавшая о поцелуях любимого и единственного, я зажималась по всем углам с человеком, к которому была совершенно равнодушна. А равнодушна ли? Спросила меня однажды Уля, хитро сверкнув глазами. Я все думала, а ответить не могла. Кровь закипала в венах, когда он напирал на меня своими губами, дыхание перехватывало от страстных прикосновений, но мое внутренне я крепко держало меня за узды, говоря, что это лишь игра. А чувства в играх крайне не уместны. Поэтому я и считала часы до отъезда. К сожалению, Лью с нами не поехал, ему необходимо навестить родных. А вот Улю родные на каникулы забирать не собирались, поэтому мы могли смело отправляться в путешествие. Пришлось упрашивать Эдлира, чтобы тот помог выпросить у тетушки разрешение, оное было получено , а я побежала к швее шить костюм для верховой езды, может когда-нибудь я и осмелюсь залезть на коня.

Тетушка и Эдлир уже крутились вокруг кареты, когда мы с Улей появились на улице.

– Доброе утро, тетушка.
– обняла грустную графиню.
– Доброе утро, любимый.
– привычно проворковала Эду и механически поцеловала в щеку.

– Девочка моя, ты же напишешь мне, как приедете? Много пиши мне, я не представляю, как буду жить без тебя эти две недели, милая.
– она расплакалась, и я тоже была готова к ней присоединиться, но меня в кой-то мере от слез спас Эдлир. Отвел немного в сторону от всех. Приподнял за подбородок и впился губами. Реветь тут же расхотелось. Все-таки мне точно нужно побыть вдали от него хотя бы недельку. Абсолютно точно.

Тетушка рыдала еще сильнее, смотря на наше романтическое расставание. Как же, он так романтично посадил меня в карету, так крепко обнял, так мило послал воздушный поцелуй. А когда мы все же тронулись с места, еще и не забыл помахать вслед, как полагается возлюбленным людям при расставании. Я не очень люблю ездить в каретах, но выбора не представлялось. Вернее, он был. Эдлир мог запросто перекинуть нас к Икану в поместье. Но тот наврал тетушке, про нестабильность магии, большие затраты на расстояние, а мне сказал прямо, что просто вредничает. Желает мне удачи в пути, жаждет, чтобы я на себе прознала все прелести путешествия. Ну и бог с ним. Впереди маячили полные веселья деньки, когда выехали за черту города, на душе стало так легко, что я не с того ни с чего начала заливаться смехом, Уля меня тут же поддержала.

Мы уже пять часов ехали по пыльной дороге. Замок остался далеко позади, а пейзажи постепенно становились все однообразнее и однообразнее. Нашей целью было добраться до одной крохотной деревеньки часам к десяти вечера. Ехать ночью тетушка категорически запретила. Пусть карета с именным графским гербом и находится в относительной безопасности, то лошади уж точно не железные, да и куда в потемках угодишь, неизвестно. Мы с Улей были в восторге, особенно когда обнаружили под сиденьем корзину битком забитую сладостями и выпечкой от Марты. Сначала мы трещали, как базарные торговки, но потом тема зашла о мужчинах, и я предпочла задумчиво глядеть в окно.

– Луна, ну что ты грустишь? Скоро ты встретишься с Иканом и уладишь все свои внутренние переживания. В конце концов ты едешь к нему в гости не как его девушка, ты вполне сможешь не отвечать на его ухаживания, если не захочешь.
– Уля попыталась меня подбодрить, но проблема была в другом.

– Ты не понимаешь, Уль. Я чувствую себя грязной, потасканной, и вся эта история с Эдом. Я хочу бросить все и пойти раскаяться перед тетей. Даже если я и захочу завести отношения с кем-либо, тем же Иканом, то как мне быть, когда за углом меня поджидают горячие руки Эдлира и его обжигающее дыхание? Как покончить с этими глупыми сплетнями, в которых сама и виновата. И даже если мы с Эдом объявим, что расстались, то пересуды пойдут все равно, и, поверь, причину нашей размолвки придумают тут же, да еще и какую. А как жить дальше, когда нам надоест играть?
– задавалась я этим вопросом уже много раз. После всех наших бурных приключений , да еще и при огромном количестве свидетелей, моя репутация была потрачена безвозвратно.

– Может и не надо расставаться тогда?
– с улыбкой посмотрела на меня Уля.

– О чем ты говоришь?
– я залилась румянцем.
– Я и Эдлир... это невозможно.

– Зато целоваться на каждом углу и спать в одной кровати вам вполне возможно вдвоем.
– продолжала настаивать на своем она.

– Но Уля...

– Что, Луна? Ваши отношения уже давно не игра, пойми. Вернее игра, но только для вас двоих. Уверена, что Эдлир уже давно понял, что все это небеспочвенные обнимания и держания за ручку. Хотя, может и не понял. Вы оба вбили себе в головы, что просто игра, что так надо, что это потом закончится. Но когда потом? Ты знаешь, когда это произойдет, а?
– Уля своими словами ставила меня в тупик. И правда, мы даже никогда не говорили, когда закончим притворяться. Да и самое странное, что на самом деле мы ведем себя как счастливая парочка даже наедине. Уля поняла, что разговаривать со мной бессмысленно, поэтому достала учебник, тетрадку и погрузилась в учебу. Я же еще немного поморочила себе голову, а потом также принялась заниматься полезным делом. Читала один старинный фолиант. Мне привезли его из столичной библиотеки, из тысячи страниц мною было изучено триста. Сборник танцев народов мира, звучало завораживающе, да и уже кое-что интересное я узнать успела. Так мы и просидели, занятые своими делами, до самого вечера. Еще час оставалось терпеливо ждать прибытия .

– Все, леди уважаемые, приехали. Извольте выгружаться.
– кучер распахнул перед нами дверцу кареты и сообщил о прибытии. Я еле растолкала успевшую задремать Улю. Та сонно мотала головой, пытаясь с трудом разлепить глаза. Когда в лицо ударил свежий прохладный воздух, мы более менее оживились.

– Леди, меня звать Нарма. Я жена старосты нашей деревни. Вы уж не гневайтесь, слег муж с простудою, неделю лежит, а на поправку не идет.
– невысокая, можно сказать суховатая женщина лет сорока пяти украдкой вытирала слезы, видимо, положение ее мужа действительно было незавидным.

Нашу карету и лошадей определили в местную конюшню, больше напоминающую сарай. Все-таки я уже успела забыть, как это - жить в глубинке. Домики старые, деревянные, серые. Люди одеты в одежды прямого кроя из простых однотонных тканей. И не то, чтобы крестьянам так плохо жилось, это все пережитки прошлого. Люди сами отказываются изменить свой жизненный уклад, противничают новым фасонам одежды, и вовсе плюют на образование. Раньше тетушка пыталась с этим бороться, хотела открыть в крупных деревнях обязательные школы, но увы, это привело лишь к недовольству народа, а в следствие и упадка работоспособности. Тогда Ролан решительно запретил тетушке все попытки по изменению быта крестьян, так они и умнее не станут, и графство к нищете привести могут. Она, конечно, расстроилась, но к словам прислушалась и теперь всецело отдает себя Фейвилю.

Мы направились следом за Нармой, двое ее сыновей, мальчишек лет по пятнадцать тащили наши чемоданы к дому. Как и следовало ожидать, дом старосты в деревне был самым лучшим: крепенький, двухэтажный, с еще не покосившимся забором. Нас тут же усадили за стол, уставленный дымящими котелками с картошкой, кашей, супом. Даже неловко стало, все стоят и наблюдают, как мы едим. Но и их к столу приглашать нельзя, этикет запрещает намертво. Поэтому жевали мы быстро, чтобы жильцы дома тоже успели насладиться еще горячей едой.

Закончив с поздним ужином, мы уже собирались пойти в отведенную нам комнату. Как со второго этажа, где находилась хозяйская спальня, спустилась молодая девушка, чуть помладше нас.

– Ох, маменька. Опять в бреду лежит, в поту весь, не ест, не пьет, маменька.
– девушка зарыдала, утирая слезы рукавом широкого льняного платья. Как только она заметила нас, тут же постаралась взять себя в руки, перестала плакать и застыла на нижних ступенях лестницы безмолвной статуей с опущенной головой.