Чтение онлайн

— А вы что здесь делаете, Тереза? Вы кажетесь такой… нормальной, довольной собой, довольной тем, что у вас внутри. Такое впечатление, что вы не из тех, кому нужна помощь самому себе, вся эта новомодная ерунда.

Тереза от души рассмеялась.

— Вы только подумайте, Марина, вся затея ТФБП именно в том и состоит, чтобы все мы были довольны тем, что у нас внутри. Я сюда уже год хожу. Когда я пришла сюда впервые, со мной творилось что-то ужасное. Вам кажется, что я нормальная? Сейчас расскажу, что я сделала такого, что заставило в конце концов меня прийти сюда.

Мой муж уехал в командировку на пару недель, и я, как обычно, стала голодать, чтобы сбросить стоун до его возвращения. Десять дней я безукоризненно придерживалась диеты, потом как-то в пятницу отправилась пообедать с одним клиентом, и все пошло прахом. За два часа я съела трехдневную порцию калорий. И как же я поступила?

Марина поискала в банке данных своей памяти возможное решение, которым можно было бы поделиться с незнакомым человеком.

— Сделали так, чтобы вас вырвало?

Тереза презрительно фыркнула.

— Если бы! Да если бы я даже зонтик засунула в глотку, меня бы все равно не вырвало. В моем теле есть встроенный механизм, который препятствует удалению из него пищи, пока последняя капелька жира не пристанет как цемент к бедру или к какому-нибудь другому месту. Ну не везет, и все! Вернувшись домой, я решила, что раз уж проглотила трехдневную норму калорий, то пусть она растянется на три дня.

Марина пожала плечами.

— И вы голодали три дня? Я тоже такое проделывала.

Тереза покачала головой.

— Вовсе нет! На то, чтобы поститься, у меня не хватило бы силы воли. Едва вернувшись в тот день, я тотчас приняла снотворное и легла спать. Когда проснулась, приняла еще одну таблетку. И так весь уикенд, до утра понедельника, когда встала и пошла на работу со спокойной совестью человека, который сидит на диете.

Марина пришла в ужас. Хотя она считала, что большая часть ее жизни отравлена проблемами с лишним весом, тем не менее пребывала в здравом уме и наслаждалась жизнью сполна (не считая нескольких часов забвения, вызванных приемом успокаивающего средства, но она предпочитала называть это послеобеденным сном).

— Вас это шокировало, правда?

Марина придала лицу привычное выражение.

— Совсем нет. Впрочем, да, думаю, да. Уходя по своей воле из жизни на какое-то время, ты как бы временно умираешь.

Она содрогнулась.

Тереза кивнула, хотя уже и не смотрела на Марину. Ее взгляд был прикован к другой сцене, которая ей явно не нравилась.

— Поначалу я была вполне довольна собой. Потом меня будто что-то ударило. В то утро, в понедельник, все спрашивали друг у друга, кто чем занимался на выходных. Для меня уикенда не существовало. В нем не было ничего хорошего и ничего плохого — вообще ничего. Паника охватила меня и не отпускала. Только одно могло меня спасти. Я выбежала на улицу, купила целый пакет шоколада, уселась в туалете и стала запихивать его в рот. Вдруг мне стало трудно дышать. Я расплакалась и двадцать минут не могла прийти в себя.

Страдание на какое-то время исказило ее лицо, но вместе с тем оно смягчилось, оттого что была разыграна сцена, потребовавшая столько физических и эмоциональных усилий. Затем, словно произошла смена картинки в череде дневных телепрограмм, она снова превратилась в женщину, которая умеет владеть собой.

— Как бы там ни было, я пала на самое дно, и тут вспомнила статью, которую раньше читала о ТФБП. Идея меня никак не прельщала, но что-то надо было делать. И вот я здесь год спустя. По-прежнему толстая, но такая счастливая… по крайней мере, более счастливая, чем прежде.

А вот Марина не чувствовала себя счастливой. Все эти метания почему-то наводили на нее тоску. Пытаясь найти безопасную тему для разговора, она вспомнила, что Тереза упомянула мужа и спросила, что тот думает обо всем этом. Тереза приподняла брови, придав лицу ироничное выражение.

— Типичный мужчина, как все, — ну, вы их знаете! Говорит, что любит меня, и неважно, сколько я вешу, но на самом деле именно мои габариты ему и нравятся. Я, конечно, ему не верю. К счастью, мне не приходится слишком уж беспокоиться по поводу того, что он станет гоняться за стройными юными созданиями, потому что у меня есть возможность следить за ним. Видите ли, мы вместе работаем.

— А чем вы занимаетесь? — спросила Марина, чувствуя с облегчением, что разговор принимает откровенный характер.

— У нас своя собственная компания. Консультации по вопросам маркетинга. Команда у нас превосходная — я делаю всю работу, он заключает все контракты! Меня это устраивает, потому что я не люблю гольф!

Марина собралась было оспорить подобное разделение труда как несколько, на взгляд феминистки, деструктивное, но тут Гейл громким голосом призвала всех к порядку. Точно школьная директриса, она хлопала в ладоши, пока все не обратились в слух.

— Дорогие дамы! Сейчас подадут бранч [9] . Прошу всех пройти в оранжерею.

Марине стало не по себе от гула одобрения, с которым было встречено объявление о еде. Ей никогда не нравилось есть на людях, сидеть же за столом в этой достойной компании, похоже, будет испытанием.

Гейл шестым чувством вычислила возможный маршрут отступления новой пленницы. Она намеренно подбежала к Марине вприпрыжку, встав между нею и дверью словно непроницаемая передвижная стена.

— Марина, дорогая, пойдемте со мной, ну же! Я всегда сопровождаю на пиршество наших новеньких девочек и делаю это с удовольствием. Тереза, вы ведь не станете возражать?

Обвив Маринину руку своею, Гейл уволокла Марину прочь с островка здравомыслия, который олицетворяла собою Тереза. Марина бросила отчаянный взгляд на свою покровительницу, которая отдалялась от нее, словно последняя спасательная лодка с «Титаника». Оказавшись в руках лидера группы, Марина первой вошла в оранжерею. Ее глазам предстала картина прямо из советского пропагандистского фильма двадцатых годов, обличающая упадок Запада.

Вдоль стен сплошными рядами стояли столы, каждый квадратный дюйм которых был заставлен едой. Поставщик всей этой провизии, очевидно, побывал в Европе, наткнулся там на Гору Жирной Пищи, набил ею фуру и доставил в Хай Холборн. Пирожные громоздились, точно пирамиды конфет «Ферреро Роше» в витрине магазина, толстые куски мяса напоминали о фантазиях пещерного человека; угрожающе дымились котлы с карри, отражая красоты гостиничного потолка в зеркальной поверхности кружочков растопленного масла из молока буйволицы; горы сыра и масла боролись за свои места на блюдах с молочными продуктами; эти блюда представляли собою весь спектр продукции, которую поставляет в своей созидательной жизни корова (за явным исключением йогурта); плитки бельгийского шоколада нагло заполняли пустые места точно жирные знаки препинания; кружки с горячим шоколадом всеми силами старались обратить на себя внимание из-под прикрытия двойных взбитых сливок.