Большие гонки
Шрифт:
– Хорошо бы.
Как долго он лежал с закрытыми глазами, сказать трудно. Невольно сознание на какие-то мгновения позабыло о реальном времени и ушло вглубь - погрузилось в Хрустальный Ветер. Трент не сразу сообразил, что мысленно прогуливается по файлам бортового компьютера «Джека-призрака». Была в базе данных библиотека, в которой собраны книги, посвященные дальнепроходцам. Полистал файлы, отправился дальше. Добрался до блока связи. Здесь были задействованы два канала. По одному из них Венс с помощью лазерного луча продолжал бомбардировать Мартина Седлоу официальными предупреждениями, требованиями остановиться и прочей прокурорской чепухой. Другой канал оставался включенным, однако информации по нему не поступало.
Трент уловил, как неожиданно оборвался поток приказов и предписаний, осыпавших корабль со стороны преследовавших его миротворцев. Интересно, чем теперь порадует его инспектор Венс? После короткой паузы в эфире раздалась откровенная брань.
– Все равно я достану тебя, ублюдок! ..достану тебя, ублюдок! ..разделаюсь с тобой!
Неожиданно ожил другой канал. По нему полилась песня, посвященная чувствам, которые мужчина нередко испытывает по отношению к женщине. Зов страсти излагался хорошо поставленным голосом, припев подхватывал мужской хор. Трент не сразу сообразил - то ли все они испытывали страсть к одной женщине, то ли в силу мужской солидарности решили поддержать солиста. В любом случае сладкоголосый тенор с придыханием выводил:
Очи твои развеяли тьму,
Лик осветил ночь.
Скоро ли, скоро согреет нас страсть,
И уйдут сомнения прочь?
– Это откуда?
– с недоумением спросил Трент. Марианна, все так же сидевшая на месте второго пилота, радостно спросила:
– Повторить?
– Не надо, - испугался Трент. Помолчав, он все-таки еще раз поинтересовался: - Что это было?
– Старинная картина, еще на одномерной пленке. Комедия. Правда, здорово?
Трент вынужден был согласиться.
После короткой паузы Марианна призналась:
– Я люблю слушать песни в полете. А ты?
Трент не ответил - не хотелось обижать молодую женщину. Однако и молчать сил не было. Боль действительно ослабла, он почувствовал резкое облегчение - видно, вновь сработала излечивающая сила невесомости. Впервые за эти два дня он припомнил, из какой передряги выбрался. Его буквально бросило в пот, когда он наконец осознал, что выполнил контракт и сумел остаться живым. Нет, молчать он не мог, поэтому сказал:
– Никогда до этого у меня не было такого длинного этапа. Теперь и Седлоу повернулся к нему, с любопытством глядя на пассажира:
– Я тут в процессе познакомился с электронными бордами, Трент. Есть вопросик. Каждый из этих псов-ньюстанцоров твердит одно и то же: мол, ты прошел сквозь стену. Это что, на самом деле?
Трент не ответил. В ту секунду до него донеслось: «Удачи, босс!» Может, послышалось? Виртуальная даль слегка осветилась, и он различил существо, окликнувшее его. Фигурой оно напоминало человека. Только лица у него не было. Существо помахало рукой и вновь пожелало: «Удачи, босс!»
Трент перевел взгляд на Мартина Седлоу. Стало ясно, что у этого с лицом все в порядке. Седлоу по-прежнему с ожиданием смотрел на него.
Что он ему мог ответить? Как понятно объяснить, что виртуальное существо на какие-то минуты приняло его облик, выскочило из лифта, метнулось в зал для пресс-конференций и затем растворилось, как тает голографическое изображение, когда кто-то нажимает на кнопку выключения. Вряд ли эти тонкости окажутся доступны Мартину Седлоу или кому-то еще. Пусть думают, что хотят.
Между тем человек без личины уходил прочь, удалялся в сторону тьмы Трент приподнялся на локтях, оглядел маленькую тесную кабину.
– Ральф?
Тот даже не оглянулся
Трент вслух окликнул его-
– Ральф, это был ты? Ответа не последовало.
Эпилог
За шестьдесят две тысячи лет до рождения Иешуа га Ноцри, позже названного Иисусом Христом, по причинам, в которых за давностью лет уже не разобраться, закончились войны во Времени. С их завершением по сей день тянутся Неразрывные времена.
В том отрезке Неразрывного времени, в котором я существую и тружусь, человечество освоило звездные миры и завоевало прочные позиции среди других рас и народов, ощущающих тесную связь с Неразрывным временем. Я составляю исторические обзоры, пытаясь докопаться до истины, и вот теперь, спустя почти тысячу лет после рождения Трента Неуловимого, стараюсь описать, как долог и труден оказался этот путь, как жестоко Время расправляется со всякими следами былого, оставляя в неведении последующие поколения. Этот разрыв я и стараюсь заполнить.
За все эти тысячелетия Земля подарила Вселенной четырех человек, чьи имена известны далеко за пределами границ нашей сферы обитания. Легенды о них, память о них стали общей гордостью всех, кто живет по законам Неразрывного времени. Вот их имена. Трент Неуловимый; Дэниэл, первое существо Ноябрьского дома; Ола, она же леди Блю, и Камбер Тремодиан.
О Тренте сказано: он мог проходить сквозь стены, его называли Неуловимым. Никто из современников и потомков не считал его деяния героическими, и все равно слава о нем живет. Основатели Ноябрьского дома утверждали, что Трент страдал редкой формой безумия. Камбер Тремодиан вообще был уверен, что Трента нельзя причислять к человеческой расе. Так Время обходится с теми, кто вдыхает в него жизнь, кто одухотворяет его. Вот и все, что теперь известно о Тренте.
О леди Блю известно и того меньше. В анналах зафиксирован факт, что такая женщина существовала. Где она жила, как, когда ушла в обитель смерти?.. Легенда гласит, что она сама была смертью и печалью.