Чтение онлайн

Оборачиваясь, Витек понимает, что у психов начнется несладкая жизнь после его угона. Но какое ему до всего этого дело!

Рядом с будкой охранника он притормозил.

–  Дорогая, тебе пора, - он наклоняется к противоположной дверце и выпихивает радостную девушку на улицу.
– Извини, мы были прекрасной парой.

Она стоит, улыбается и машет ему вслед второй массивной связкой ключей. Витек пересекает черту, отделяющую нормальную жизнь от безумия, вдавливает педаль акселератора в пол и уносится прочь, вниз под горку, от нереального мира.

***

Лежа под молоденькой яблоней в генеральском саду, Простаков потягивается.

–  Ну ты тут и набрехал, - произносит он чинно, почесывается и поворачивается на другой бок.

–  Чего набрехал-то?
– обижается Резина.
– Деньги-то мне заплатили. Ровно шесть штук гринов. Ничего не вру.

–  Набрехал, - присоединяется к обвинению Валетов.
– Все чушь, не может быть такого.

–  Чего чушь-то?! Сказал все как было. Можно подумать, у тебя, Леха, отпуск с большей пользой прошел. Чего ты там видел, в своей Сибири. Опять, поди, медведя убил, да?

Обиженный Простаков выпятил нижнюю губу, вытаращил глаза и, плохо сдерживая эмоции, выкрикнул:

–  Я… Да я… Да я… - у Лехи перехватило дыхание.

Двое его сотоварищей так широко пооткрывали пасти, что выставили на белый свет не только резцы, но и пораженные кариесом коренные зубы.

–  Да я рысь живьем взял голыми руками.

–  Брехло, - выдохнул Резинкин, затянулся в последний раз и поглубже затолкал бычок в траву. Генеральский участок, все должно быть аккуратно. Недостатки выставлять нет необходимости, а то еще заметят и самих заставят работать. Вон духи шустрят. Перетаскивают стройматериалы туда-сюда, туда-сюда, смотреть приятно.

Простаков, окончательно обидевшись, замолчал.

–  Ну, ладно, чего ты стух, - возник Валетов.
– Давай рассказывай, как ты там кошечку трахнул. Ничего она тебе не откусила?

Леха молчал.

–  Ну чего ты!
– мелкий вскочил и похлопал Леху по щечкам.

Здоровый выбросил вперед руку, но Фрол увернулся и спустя миг сел рядом.

–  Ну чего там!

Леха молча встал и подошел к совковой лопате, торчащей в куче с песком.

–  Сейчас я вас лечить буду!
– Леха схватился за черенок.

Витек с Фролом подорвались.

–  Ты чего?!
– зашугались они.

–  А это вам, суки, процедура такая будет. Лопатотомия называется.

Размахивая орудием, Леха ринулся на обидчиков. И если бы не Кислов, вывернувший из-за угла дома с двумя пустыми ведрами, Простаков огрел бы Фрола по спине.

Кисляк отскочил от Лехи словно мячик и полетел назад, выбросив вверх обе руки. Два ведерка пролетели по воздуху и шмякнулись в непосредственной близости от Валетова.

Простаков пришел в себя.

–  Извини, Фрол.

–  Ничего, - скалился перепуганный солдатик, услужливо пригибаясь.
– Всякое в жизни бывает. Да, Кислый?!

Фрол прочистил горло громким «хм!»

–  Предлагаю устроить матч. «Спартак» против мюнхенской «Баварии». Духи, все сюда!

Шестеро молодых, прибывших на работы, были выстроены на генеральском участке в течение десяти секунд.

Валетов, постукивая ведрами друг о дружку, прохаживался перед строем.

–  Братцы, - обратился он, - сейчас будет весело. Разбиваемся на две команды. Три на три. Теперь вот вам мяч, - Фрол подошел, сорвал с головы Ларева кепку и бросил ее на землю.
– Берем ведра в руки, надеваем на головы.

–  Чего?..
– не понял здоровенный Ларев.

–  Молчать!
– пробасил заинтересовавшийся Простаков.

Все беспрекословно надели на себя ведра.

–  Теперь крутимся вокруг своей оси. Ну, чего встали! Вращение!
– орал, надрывая глотку, организатор соревнований.

Подчиняясь приказам злого тролля, шеренга начала вращение. Дав покрутиться солдатикам, Валетов их остановил.

–  Теперь вспоминаем, где в саду у генерала растут две молоденькие груши. Это ворота «Баварии». Ваша задача - загнать кепку в ворота, тогда «Спартак» выиграет. Будем биться до победного конца!
– Валетов подошел и поднял валявшуюся лопату.
– Кто будет двигаться в неверном направлении, получит штраф.

Кислому после вращений казалось, что шапка должна быть где-то слева. Но он не угадал. Через две секунды все услышали звон. Это Фрол лопатой попал по ведру. Кислый схватился за жесть, стараясь унять неприятные колебания.

–  А!
– кричал дух.

–  Ошибка! Лопатотомия всех лечит!
– радовался Валетов.
– Бежим туда, туда! Никто не видит, куда надо бежать?!

По стукам лопаты и крикам своих некоторые счастливчики осознали, что надо двигаться подальше от криков. Все равно, пинаешь ты при этом кепку или нет, главное - сторониться от злого Валетова, который продолжал бегать вокруг робко перемещающихся футболистов.

–  Пинать надо кепку, пинать! Где мяч?! Ищите мяч!

В тот самый момент, когда Валетову после двадцати ударов по головам удалось все войско сориентировать в нужном направлении, появился генерал Лычко.

–  Что здесь происходит?!

Все тут же поснимали ведра. У многих горели носы, уши и затылки. Валетов подбежал к начальству.

–  Товарищ генерал, идет обучение новой игре: американо-европейский футбол. Все игроки в касках - современная защита от столкновений, - он поднял кепку с земли.
– Теперь шапка заменяет мяч. Самое последнее достижение нашей спортивной науки.

Если кожа у генерала, когда он выбегал на шум, была желтая, то теперь она медленно принимала зеленоватый оттенок. Казалось, Лычко, словно хамелеон, медленно маскировался под окружающую местность.

–  Вон!.. Вон все, сволочи, отсюда. Все в штрафбат!

Услышав страшное слово, Валетов отпрыгнул.

–  А чего, чего такого-то, товарищ генерал? Мы отдыхаем после дико тяжелой работы всего десять минут. Простите, товарищ генерал, если шумим чуть-чуть, но зачем же сразу штрафбат, товарищ генерал. Мы же хорошие, мы же все ради нового вида спорта.

Лычко не выдержал и схватил Валетова за шкирку.

–  Солдат!
– кричал генерал.
– Пора уже выйти из комы, солдат!

–  Я же просто так, - бормотал Валетов.

Подошел Простаков и внушительно навис над генералом.

–  Извините его, пожалуйста. Он перегрелся на солнышке сегодня. И вообще он очень чувствительный. У него здоровье плохое.

–  Да, в армии мне нельзя служить, - подвывал Лехе мелкий поганец, освобождаясь от рук генерала.
– У меня совсем с организмом дела плохи, мне никак работать нельзя, ну, никак, товарищ генерал.