Чтение онлайн

Между тем с этих лав всегда удобно рыбачить – и сухо, и крючок с наживкой можно закинуть ближе к середине реки. Туда я и направился со своей женой. В одной руке держал две длинных удочки с намотанными на них снастями, в другой – банку с червями, которых я предусмотрительно накопал у Прасковьи Павловны на огороде. Наташа несла пустой бидончик, его мы намеревались наполнить речной водой и пойманной рыбой. Наверное, я бы чаще рыбачил и с большим удовольствием, если бы не приходилось живого червяка одевать на крючок. Он при этом извивался, сопротивлялся, как мог…и ему, очевидно, очень больно. Да и пойманной рыбе, когда у нее изо рта выдергивался крючок, тоже приходилось не сладко. Кто-то не обращал на эти моменты никакого внимания, а я, почему-то игнорировать их не мог…

Пришли на рыбное место мы около двадцати часов. На улице тепло, но не жарко, солнце клонилось к горизонту, небо ясное, где-где проплывали редкие облака. Где-то рядом слышно бесконечное кваканье лягушек и стрекот кузнечиков. Ветра почти не ощущалось. Состояние комфорта и беззаботности на душе.

Размотали снасти, я насадил червяков на крючок и себе, и супруге. Пустили поплавки-перышки в свободное плавание по течению реки. Водой их быстро уносило и приходилось удочками постоянно поддергивать, чтобы вернуть пробку с пером в исходную точку. В воде на глубине виднелись жирные тела плавающих «красноперок», так мы их звали, будучи мальчишками, из-за красных плавников. Наши червяки проплывали под водой рядом с ними, но желанная добыча почему-то не хотела заглатывать наживку. «Или не подошло время ужина, или почувствовали опасность для себя», – подумалось мне. Виднелись и шустрые небольшие плотвички с бело-блестящей чешуей. Пацаны прозвали их верхоплавками, из-за того, что они плавали близко к речной поверхности.

И вдруг у Наташи поплавок резко ушел под воду, она потянула удочку на себя и подсекла небольшую плотвичку. При этом с радостным криком: «Вова – рыба!», перекинула леску с уловом через лавы, на другую сторону реки. Затем дернула удилище вверх и бедная рыбка на леске вновь совершила почти космический полет через мост. Только с третьего раза супруге удалось «приземлить» рыбешку на лавы. Я снял ее с крючка и опустил в бидончик, наполовину наполненный речной водой.

Вскоре клюнуло и у меня пару раз и я, как опытный профессионал, поймал своих верхоплавок с первого раза. Но на этом поклевка закончилась. Солнце уходило за горизонт, стало прохладно и горе-рыбаки не спеша вернулись тем же путем в комнату Прасковьи Павловны. Удивлять ее оказалось нечем, и мы обрадовались, что она не стала над нами подшучивать. Чувство юмора у нее отменное и за словом она, как говорится, в карман не лезла.

– Рыбы в реке стало мало – сказал я в свое оправдание.

– Да, недавно спирт-завод Петровский отходы спустил в реку – ответила она – рыба, наверное, и передохла.

При этом посоветовала нам завтра с утра сходить на пруд, рядом с ее домом и половить карасей.

– Все местные рыболовы ходят туда – добавила она.

Завели будильник на шесть часов утра, – во-первых, в это время, думали мы, меньше конкуренция, во-вторых, утренний клев всегда более активный.

Проснулись, умылись холодной водой из умывальника, висящего на стене прямо в кухне, скушали простой деревенский завтрак, состоящий из пары поджаренных на газе куриных яиц. Газ в деревню подвозили регулярно в больших специальных баллонах, но только для приготовления пищи, а отопление осуществлялось обычными дровами. После завтрака пошли пешком на пруд. Путь пролегал по тропинке через небольшую дубовую рощу. Кроме дубов в ней росли и ольха, и осина, и много разных кустов. Тропинку окружала сочная зеленая трава, покрытая утренней росой. Отовсюду слышны голоса каких-то птичек. Для релаксации лучшего места и не придумать.

Пруд оказался небольшой, овальной формы, максимальным размером не более ста метров. Вокруг росли ивы, ветви которых опускались до самой воды, а в ней ближе к берегу – осока и камыш. Удочку приходилось закидывать дальше этой растительности, чтобы не зацепился крючок. Иначе, снимай штаны и лезь в холодную воду распутывать зацеп. Над водной гладью висел утренний туман, вокруг тишина, звенящая в ушах, иногда прерываемая пением деревенских петухов и птичек. И солнце, стоящее невысоко над горизонтом на востоке…. Ветра практически нет, течения тоже – закинул удочкой поплавок подальше и сиди спокойно, жди поклевки.

Однако карась, рыба активная, с хорошим утренним аппетитом. Я еле успевал насаживать червяков на свой крючок и супруги. По рекомендации Прасковьи Павловны, под будущий улов мы в этот раз взяли не бидончик, а небольшое ведерко и примерно через час-полтора, наполнили его карасями доверху. Правда, местечка хватило и для небольшого количества воды с этого же пруда. Конкуренции избежать нам все-таки не удалось. Кроме нас в это время сидело с удочками на берегу еще человек пять – шесть, и у всех оказался неплохой клев. Закончив рыбачить, пошли не спеша назад, гордясь своим уловом. Дома вывалили добычу в большой таз, который дала Прасковья Павловна, я сходил на колонку принес ведро воды и налил ее своим пленникам. Не хотел, чтобы они умирали задыхаясь. На вопрос бабки, что делать с рыбой, ответил:

– Давай подождем до следующего утра. Карасей, которые умрут, пожарим, а выживших… выпустим обратно в пруд.

Размеры среднего карася оказались примерно с человеческую ладонь. Когда мы их несли в ведерке, половина плавала «кверху пузом» и к утру, по теории, должна стать нашей пищей. Однако причиной такого плавания послужило или маленькое количество воды, или…караси просто притворялись.

Вечером сходили с Наташей в деревенский клуб, где регулярно организовывался показ российских фильмов. Об иностранных картинах мы имели весьма смутное представление, они были большой редкостью. Какое кино привезли в тот раз, уже и не помню. На просмотр пришло человек сорок среднего возраста, почти все из Бушарихи, многие мне визуально знакомы. При встрече здоровались и улыбались. Очень доброжелательные люди живут в наших деревнях. Зло здесь встретишь редко, оно все в городах, где вольно – невольно приходится бороться за свое выживание.

На другой день мы проспали до девяти часов утра. К этому времени Прасковья Павловна успела приготовить нам завтрак – опять же яичница из собственного курятника…и одинокий жареный карась. Остальные весело плавали в тазу с водой, и умирать явно не собирались. Мы с Наташей весь вчерашний улов переложили в то же ведерко, и двинулись на пруд, но уже без удочек. А там, на берегу, сидели с раннего утра настоящие деревенские рыбаки, опять же – человек шесть.

И вот представьте картину: они сидят в надежде на поклевку, а мы рядом, по одному, выпускаем карасей из своего ведерка. Смеялись все – рыбаки над нами, сердобольными, а мы над ситуацией, достаточно смешной, как нам тогда показалось.

Домой, в Иваново, вернулись в тот же день под вечер. До Нерли ехали так же на грузовой попутке, а до Иванова – вечерним поездом. Впечатлений оказалось много, но моим родителям о подробностях рыбалки, во избежание насмешек, рассказывать не стали. Такие мы с супругой смешные рыбаки…

Произошла эта история в небольшом провинциальном городе на Волге – Кинешме в 1996 году. Бывший сотрудник милиции Сергей Владимирович Галкин, отдав любимой работе в органах внутренних дел двенадцать с лишним лет, даже в страшном сне не мог представить, что когда-нибудь окажется в тюрьме. После увольнения он уже четыре года занимался частной юридической практикой и довольно успешно. Два высших образования – техническое и юридическое всегда давали шанс найти хорошую работу. Ну, это, если смотреть с точки зрения материального обеспечения.

Его семья – жена Наташа, домохозяйка, сын Виктор и дочь Марина проживали в трехкомнатной квартире на улице Социалистической. У Сергея имелась новая машина «Мицубиси Паджеро Спорт» и недалеко от дома – гараж в кооперативе. В те смутные времена он неплохо зарабатывал. Семья могла себе позволить и ежегодно отдохнуть в теплых странах у моря, и сделать определенные накопления на будущее.

С 12 лет Галкин занимался спортом – боксом, каратэ, рукопашным боем, причем ежедневно и без пропусков. Однако любил играть и в шахматы, даже имел первый взрослый разряд. Человеком он считался коммуникабельным, и его окружало много друзей в родном городе, в котором он проживал с 1979года. До этого времени они жили с женой у родителей Галкина в Иванове. И в том же 1996году его хороший знакомый Михаил Ананьевич Козлов создал в Кинешме благотворительный фонд «Селена». Он же стал его первым и бессменным управляющим. Неравнодушных людей всегда хватало, и постепенно при фонде создался неплохой коллектив, состоящий в основном из молодых спортивных парней. Некоторые, как и Сергей увлекались боевыми искусствами, и они совместно арендовали пару раз в неделю спортивный зал в районе завода «Автоагрегат».

Благотворительную помощь оказывали всем, кто приходил в «Селену», а порой активисты и сами выявляли людей, нуждающихся в их помощи. А Галкина Козлов попросил оказывать юридическую помощь, как самой общественной организации, так и гражданам, посещающим фонд. Если, конечно, они в такой помощи нуждались. Управляющий придумал и неплохой источник доходов для проведения благотворительных акций и на заработную плату членам фонда. В те времена с наличными деньгами в России образовались определенные проблемы. Расплодившиеся в невероятных количествах новоявленные коммерсанты меняли веники на утюги, утюги на сапоги, а последний товар умудрялись с прибылью продать. Наличные, без которых невозможно выгодно купить изначальный товар, брали под любые проценты, иногда до сорока в месяц! Михаил Ананьевич и предложил при фонде создать некую кассу взаимопомощи для бизнесменов. Для этого пригласили их, естественно тех, кого члены фонда знали лично в офис «Селены» для беседы. Идея многим понравилась, тем более что процент, под который предлагалось выдавать деньги на коммерческие проекты, озвучен, как говорится, твердый – пятнадцать процентов. Весь фокус заключался в том, что деньги в кассу вкладывали те же люди, что и брали их под проценты. Только вложив, скажем сорок тысяч рублей, из фонда можно взять при необходимости и сто, и даже двести тысяч, но …не более чем на два месяца и под проценты.