Чтение онлайн

— Когда я была у вашей матери на Зваре…

— Послушайте, Либерти, — перебила ее Кит, — «Последний шанс» крайне важен для меня, для киностудии, для всех, имеющих отношение к фильму. Услышав от вас такое серьезное сообщение, я не могу оставить его без внимания.

— А я не могу подвести человека, оказавшего мне доверие.

Напрасно я вообще об этом заговорила. Так продолжим?

Если бы у Кит был хвост, он бы наверняка нервно задергался. Глубоко затянувшись сигаретой, Либерти решила считать молчание Кит согласием и продолжала:

— Я только что вернулась со Звара. Он, конечно, впечатляет, но там так пустынно! Как вы спасались от скуки?

— Иногда на Зваре бывало очень оживленно. — Казалось, Кит была рада переключиться на воспоминания. — Мать приглашала друзей из Европы и Штатов и позволяла им жить у нас по многу месяцев. Какие приемы она закатывала! Художники, актрисы, искатели приключений, бродяги… В общем, личности Помню одну женщину, носившую мужскую одежду и возившую грузы по всей Америке.

— Звучит экзотически, — сказала Либерти, — но разве это подходящая компания для девочки? Там были дети вашего возраста?

Кит покачала головой:

— Арабских девочек не выпускали из дома, поэтому я играла с мальчишками — сыновьями и племянниками эмира. Тогда я была такой смуглой, что меня принимали за арабку.

— А вы арабка?

— Нет, — удивленно ответила Кит. — Неужели похожа?

— Не в этом дело. — Либерти хотела продолжить, но не посмела: Кит не знает, кто ее отец… — У вас потрясающая мать.

— Так считают многие.

— Правда ли, что вы не разговариваете?

— А вот это вас не касается.

— Если это правда, моя задача сильно усложняется.

— Но я не ставила перед вами никаких задач…

— Да, не вы. Ваша мать!

Кит чуть не подпрыгнула.

— Вот оно что! Мне надо было сразу догадаться, откуда ветер дует. Только Китсия могла сговориться с «Метрополитен».

У Либерти под стулом зазвонил телефон.

— Простите. — Она схватила трубку. — Алло!

— Мисс Адамс? Вас спрашивает мистер Рейсом.

— Сейчас я не могу ответить, перезвоню ему позже.

Но Рейсом уже разговаривал с ней:

— Здравствуйте. Я о вас думал. Как Лос-Анджелес? — Его голос звучал слишком соблазнительно, и Либерти пожалела, что его нет рядом.

— Сейчас я не…

— Хочу пригласить вас на прием завтра вечером. Моя крестная дочь Верена празднует…

— Знаю, знаю! Спасибо, я с радостью. Послушайте…

Кит злорадно наблюдала, как Либерти выпутывается из сложной ситуации.

— Еще одно. Либерти. Вопрос, который не может ждать.

— Спрашивайте.

— Вы знакомы с Эбеном Пирсом?

— Обсудим это позже. Сейчас у меня интервью, и…

— Знакомы или нет?

— Да, но…

— Вы меня разочаровываете. Либерти.

Она покраснела и пролепетала что-то невразумительное.

— Надо было сказать мне раньше. Ладно, мы еще к этому вернемся.

Услышав короткие гудки. Либерти повесила трубку и робко взглянула на Кит:

— Простите. На чем мы остановились?

Кит лишь пожала плечами. Исчерпав все методы, а может, из желания погасить улыбку удовлетворения на лице Кит, Либерти наконец решилась и достала из сумки черепашку.

Поставив ее на середину столика, она устремила на Кит полный любопытства взгляд. Кит побледнела, медленно, словно преодолевая боль, поднялась из-за стола и попятилась от черепашки.

— Простите за бестактность! — пролепетала Либерти. — Надо было вас подготовить…

— Уберите это с глаз долой!

— Но ваша мать…

— Ничего не желаю слышать, вам понятно?

— Но, Кит, — затараторила Либерти, — я вовсе не собираюсь вторгаться в ваши личные дела, только… Как бы это сказать? — Она вцепилась в мраморную крышку стола. — По-моему, вашей жизни…

— Угрожает опасность? Ради Бога, перестаньте! Не хватало, чтобы и вы… — Кит схватила со стола свою сумочку.

И тут Либерти пошла ва-банк:

— Есть люди, желающие вашей смерти. Китсия дала мне эту черепашку в доказательство того, что я говорю правду.

— Что ж, тогда верните ей фигурку и передайте, что меня нисколько не волнуют ее византийские заговоры.

— Но, Кит…

— Лучше не суйте нос не в свое дело, Либерти! — Кит оттолкнула столик так, что стоявшая на нем чашка со звоном упала на пол, и поспешно покинула кафе, а Либерти осталась сидеть, не обращая внимания на удивленный ропот вокруг и на перевернутую чашку, из-под которой ей на подол стекал пролитый чай. Она так дрожала, что даже не находила в себе сил промокнуть чай салфеткой. У ее ног официант ползал по полу, подбирая осколки.

— Это ваше, мэм?

— Что? — Либерти встрепенулась. Он протягивал ей злополучную черепашку, а она все никак не могла решить, забрать ее или отказаться. В конце концов, черепашка принадлежала не ей. С другой стороны, ей так и не удалось передать загадочную вещицу законной владелице. Бормоча слова благодарности, она взяла черепашку, и тут зазвонил телефон. Не сводя глаз с черепашки, она схватила трубку.

— Да, слушаю.

— Это кто? — спросил грубый мужской голос.

— Бик! — У Либерти прилила к лицу кровь. — Это Либерти, Либерти Адамс. Вчера я ужинала в твоем чудесном доме. Вспомнил? — Молчание. — Я только хотела уточнить, не оставила ли я у тебя кое-что, когда убежала сразу после десерта. Там нигде не завалялись две магнитофонные кассеты? — Молчание. — Пленки, Бик! Они мои. Отдавай! — Молчание. — Да отвечай ты, нечего сопеть! Я поработаю с ними и верну тебе. Ты поместишь их в свой архив. — Молчание. — Это моя собственность, наконец! — Снова молчание. — Ну же, Бик, подай голос!

— Убирайся в задницу, крошка! — Он повесил трубку.

Войдя в амфитеатр «Рейсом билдинг». Либерти сразу испытала желание повернуть обратно: Брендан Марш так на кого-то разорался, что у нее опять разболелась голова. Три таблетки тайленола, которые она проглотила в женском туалете кафе «Беркшир-плейс», переодеваясь и ругая себя за неудачу с Кит, перестали действовать почти мгновенно. Ей совершенно не хотелось работать. Она даже звонила Джею Скотту и умоляла перенести интервью с Маршем, но Скотт ответил, что раз Брендан согласился, надо ковать железо, пока горячо.

Расправив плечи. Либерти достала термос и налила для крикуна чашку «каппуччино». Хорошо, что ей хватило ума попросить официанта наполнить ей термос! Увидев протянутую чашку. Марш расхохотался и подкрутил кончики своих густых усов.

— Наверное, вы — та самая молоденькая журналистка, которую обещал Скотти? Что ж, я с ним согласен: «Последний шанс» достаточно созрел, чтобы обратить на него внимание прессы.

Либерти улыбнулась и кивнула. Она уже не жалела, что не отложила интервью. Марш указал ей на металлическое раскладное кресло, а сам остался стоять, поставив ногу на соседнее кресло. Удерживая чашечку с кофе на колене, он был похож на медведя, приглашенного на вечеринку.