Чтение онлайн

Он как мог выволок девушку из расщелины, она безжизненно повисла у него на руках, уложил прямо на камни. Все пожитки Клавуса исчезли в ослепительной вспышке… впрочем нет, на камнях лежит некий тёмный оплавленный слиток. Маг подошёл, взвесил тяжеловатый кусок металла странной формы, будто его пекли на противне, а не ковали в кузнице. И вдруг понял. Это расплавился гладиус силача.

У Герды рюкзачок уцелел, маг аккуратно поднял девушку, открыл, достал полупустую фляжку. Глоток воды впустую протёк по губам, он достал платочек, бережно протёр лицо. Платочков у Герды всегда хватало…

Теперь нужно было доставить её хотя бы в хижину. А может, лучше сразу на Тракт… Маг устало оглянулся, в голове пронеслась ещё одна мысль. Он снова покопался в рюкзачке, выбрал платок с плотным шитьём, вернулся к расщелине и собрал в платок прах, сколько смог. Аккуратно положил в рюкзачок, следя, чтобы не просыпался — этим они отдадут Клавусу последнюю дань уважения.

Скрутил её куртку, как мог, взвалил девушку себе на плечи и пошёл.

Идти было недолго, в тень между скал не падали отвесные солнечные лучи, но он устал. Болело плечо, ныла ранка во лбу, горела огнём ссадина на руке, ушибленный палец ноги при каждом шаге постреливал искоркой злой боли. На плечах он дотащил её почти до середины тропы, дальше взял под мышки, потащил как куклу. Сапожки Герды безвольно скребли по гальке, её дыхание еле слышно вилось над ухом. Маг упорно тащил, стиснув зубы и чувствуя, как на висках выступают бисеринки пота.

У каменной плиты передохнул, оттащив девушку чуть дальше, чтоб не сработали истлевшие тросы и не случилось чего-нибудь… Усмехнулся сам себе — а теперь-то что может случиться? Он один, день перешёл за половину, впереди лес и Тракт… Нужно будет набрать воды в реке — и так же мучительно медленно шагать, нести, тащить, скрипя зубами, а руки уже ноют от непривычных усилий… Глубоко вздохнул и снова встал, подняв Герду, понёс на себе.

До брёвен на уступе оставалось всего несколько шагов, когда он услышал некие звуки, медленно опустил тело девушки, под голову положил испачканную сажей курточку.

Из леса показался человек в зелёном плаще с луком за плечами, за ним ещё один, затем четверо гвардейцев в лёгких доспехах, с копьями и короткими мечами. С ними командир, если доспех со значком Фавора означает командира. Маг сел на уступ, свесил ноги, ощущая опустошённость и усталость. Следопыты в зелёных плащах заметили его, один крикнул звонким голосом:

— Эй! Что здесь случилось?

Маг попробовал говорить, удивился, что из пересохшего горла ещё могут рождаться звуки, язык как наждак, а голос так и вовсе каменный скребок:

— Чёрного Рыцаря убили…

— Что? — не понял следопыт, на всякий случай снял лук. Маг достал фляжку, сделал приличный глоток, откашлялся:

— Драка была! Говорю, Чёрного Рыцаря прикончили.

— А дракон?

Маг устало махнул рукой, замолчал. Первый следопыт осмотрел бревно, другой не сводил глаз с мага, гвардейцы быстро обошли поляну, заняли периметр. Следопыты настороженно следили за магом, он наконец сообщил:

— Тут девушка из гвардии, без сознания. Поможете?

— У него в самом деле было большое сердце. Сколько ещё добра мог бы сделать…

— Начал бы такой силач делать добро… не поняли бы.

Фавор — небольшой городок, от которого до Тинска примерно неделю пути. Отсюда видны холмистые склоны, по которым шёл отряд, заливные луга и чуть дальше, у самого виднокрая — тёмно-зелёная полоска леса. Солнце щедро бросает тёплые лучи на мостовую, по которой стучат колёса телег, сапоги стражников с подковками, туфли обычных горожан. Ласковый ветерок мягко треплет волосы девушек, на рынке уже вовсю идёт торговля, бойко предлагают деревянную посуду, вышитые полотенца, хозяйственную утварь. Мужики в корчме обсуждают форму ушей эльфов, стряпухи, прачки и горничные как одна устремились к новой мануфактуре, что недавно открылась на городской площади. Дамы из высшего общества прогуливаются под ручку с мужьями, у фонтана мальчишки играют в камушки — словом, все наслаждаются прекрасным летним днём как могут. Только эти двое сидят на скамеечке в небольшом тихом парке. Городская площадь отсюда далеко, маг специально привёл Герду в спокойное место, чтобы поговорить — но лицо девушки говорило, что ей совершенно всё равно.

Когда очнулась после гибели Клавуса — долго не могла поверить, кричала и бросалась на мага с кулаками, ругала и чуть не проклинала, якобы во всём виноват именно он. День за днём проводила в рыданиях, вспоминала любимые вещи, места, где вместе гуляли, перебирала нехитрые подарки Клавуса. На досмотре в гвардии пришлось изложить все события, начиная со встречи с магом — Герда не выдержала и снова разрыдалась. Был поставлен вопрос о её дальнейшей карьере в гвардии, но девушка просто ушла, даже не извинившись. Магу пришлось извиняться, уговаривать, просить не обращать внимания, всё — таки у человека трагедия. Затем он отлучался куда-то почти на неделю, вернулся с запылённым плащом, глаза стали серьёзнее, походка твёрже.

За эту неделю Герда ушла в себя, едва не выплакав все глаза. Одежду сменила, где — то отыскала коротенькую полупрозрачную вуаль, тёмное короткое платье с пояском для дамского кинжала и чёрный берет, вышитый серебром. От облика прежней Герды остался разве что кинжал, да и тот подобрала покороче, более узкий, похожий на стилет. Веки всё ещё красные, губы распухли, глаза часто закрывает, не в силах побороть себя. Маг неоднократно пытался говорить с ней, из отряда осталось только двое, но девушка либо отмалчивалась, либо просто уходила. Однажды даже выпалила в сердцах:

— А зачем мне жить? Для чего мне теперь жить на свете, зачем? Лучший человек, любивший меня, погиб! Погиб, защищая меня!

Маг рассеянно глядел на траву газонов, на кусты роз, прикидывая, как бы сообщить ей очередную новость. Герда после долгого молчания начала сама:

— Ну, не томи. Хуже уже не будет…

— Послушай… Я не успокаивать тебя собираюсь. Я тут кое-что нашёл… — Он коснулся ладони девушки, вдруг осёкся, замолчал, посмотрел на неё внимательнее. — Погоди — ка…

— Ну что ещё? — она подняла измученный взгляд. Маг не обратил внимания, присел перед ней на корточки, обхватил её тонкую ладонь. Герда, ничего не понимая, смотрела равнодушно, во взгляде затаённая боль. Маг медленно поднял голову, в глазах странное выражение, аккуратно отпустил ладонь, встал.

— Эх, надо бы как-то торжественнее… Ладно! Теперь тебе есть для чего жить.

Ничего не понимая, девушка смотрела на него, в глазах промелькнула слабая тень удивления. Маг продолжал:

— Не пойму только, когда успели… После схватки с Чёрным вряд ли могли, всё так перепуталось… Разве что в ту ночь в корчме…

Герда чуть вздрогнула, посмотрела на него внимательнее.

— Ещё не поняла?

Глаза девушки начали расширяться, она вскинула голову, смотрела на него со страхом и надеждой:

— Что… что?

— Да, Герда, — лицо мага сияло улыбкой. — Тебе есть зачем жить. Ради вашего ребёнка.

Девушка застыла, словно громом поражённая, глаза прикованы к лицу мага. Улыбаясь, он аккуратно коснулся её плеча:

— На второй месяц тебя начнёт подташнивать, захочется чего-нибудь солёненького… Будешь ходить, перевешиваясь вперёд, будто на тебя повесили фартук и насыпали в перед картошки… Клавус погиб. Но скоро у тебя будет маленький Клавус.

— Мальчик? — только и сумела выговорить Герда. Глаза её заблестели, вот-вот разразится слезами, но это слёзы счастья.