Чтение онлайн

В 9.30 я повел парней в столовую на второй завтрак. В такую погоду я не мог держать их с пустым желудком с 4 утра до ленча. Я едва приступил к своей овсяной каше, как сержант в столовой позвал меня к телефону. С полным ртом я сообщил Лэнсли инструкции - маршрут патрулирования: Оснабрюк - Мюнстер Бремен на восьми самолетах, предпочтение, естественно, обстрелу поезда. Вылет в 9.55. О'кей, я позвонил в рассредоточение, чтобы предупредить их.

Погода портилась, как и предвидели. Начал идти снег. Хлопья прилипали к ветровому стеклу, и, чтобы вырулить на взлетно-посадочную полосу, нам приходилось держать механика на крыле для указания дороги. Он соскальзывал, ноги свободно свисали, одной рукой он держался за замерзший металл, а другой показывал нам путь и вытирал свои слезящиеся глаза.

Мой самолет постоянно скользил по металлической сетке рулежной дорожки. Безусловно, они бы не позволили нам взлететь в такую погоду. Я включил свое радио и вызвал Дезмонда:

–  Алло, Дезмонд, Талбот Ред ведущий, здесь довольно липко. Какие-нибудь сведения?

–  Алло, Талбот, Дезмонд отвечает. Взлет по тревоге!

Мы подошли к пересечению рулежной дорожки с кирпичной взлетно-посадочной полосой. Механики спрыгнули вниз и побежали назад, согнувшись пополам от порыва ветра, после обычного "выше голову". Мои семь самолетов шли красиво и заняли свои позиции на взлетно-посадочной полосе парами.

В., нервному и расстроенному, не удалось правильно выстроиться в ряд рядом со мной. Он плохо управлялся со своими тормозами и слишком широко открывал дроссель. Я снял свою кислородную маску и ободряюще улыбнулся ему. Если он будет паниковать, то со встречным ветром ударит меня, когда взлетит.

Снег падал густо и быстро. Мы едва могли видеть даже конец взлетно-посадочной полосы. Я постепенно открыл дроссель и повернул налево сразу же, как только взлетел. Видел, как "темпест" В. проскользнул под хвостом моего самолета и почти коснулся голых деревьев и крыш домов.

По взлетно-посадочной полосе двигались мои номер 3 и номер 4, чьи винты поднимали стелющийся за ними снег, а затем шла первая пара отделения Блю.

После полета в течение десяти тревожных минут через морозные облака мы наконец поднялись, пропитанные потом, в 7 футах над Мюнстером. Черные дороги вились вокруг заснеженных домов. Ветер уносил дым и пар с фабрик. Город казался мертвым.

Вокруг кафедрального собора все пострадало от бомбардировок - чернеющие скелеты домов, зияющие в потолках дыры, груды обломков. В тени башен стояли сомкнутые ряды грузовиков и нескольких танков.

На другой стороне канала виднелись сдавленные льдами баржи, сортировочные станции были почти пустынны. Повсюду воронки от бомб, сгоревшие танки, грузовики, и в углу около проигрывателя стояли два поезда подряд, защищенные автоматическими платформами с зенитной артиллерией. Бригады зенитной артиллерии, вне всякого сомнения, следили за каждым нашим движением через телескопические прицелы.

Вдруг у меня появилось жуткое чувство, что где-то поблизости находилась 88-миллиметровая батарея.

–  Талбот Ред, быстро, 180° на правый борт!

Я не знаю почему, но, не медля и секунды между командой и исполнением, я тут же выполнил резкий поворот. Остальные, удивленные, тоже начали выполнять довольно резкие повороты. Как раз позади моего хвоста, между мной и В., который счастливо тащился позади, появились три вспышки, за которыми последовали пучки черного дыма. Самолет В. на мгновение исчез.

Неизвестный голос закричал в радио:

–  Боже, тот был чертовски близко!

Мое отделение летало превосходно. Находиться во главе боевого построения было для меня постоянно новым источником наивной гордости. Слева от меня безупречно выстроились Ред-3 и Ред-4. Справа близко ко мне держался В., Ред-2. В пяти сотнях ярдов впереди их выстроилось отделение Блю, Маккейрн с его четырьмя близко летящими самолетами.

Высокий небосвод над абсолютно ровными облаками был ясным и прозрачно-серым, какой бывает только зимой. Мои "темпесты" были словно выгравированы на фоне кучевых облаков. Облака фантастически плавали над слоем теплого воздуха на высоте 8000 футов. У меня было странное чувство неподвижного висения между серыми слоистыми облаками и снежной равниной, а эти неопределенные, нематериальные, плоскодонные массы плавно двигались ко мне. Хватит этого! Я собираюсь пройти выше или ниже их?

Спокойно и методично я обежал глазами горизонт вокруг меня, засомневался в небе, разбивая его на узкие полоски, при этом поднимая и опуская голову. В воздухе ничего.

На земле также ничего. Я все же уловил неясное мелькание ряда грузовиков, стоящих вдоль автострады, но снова посмотрел по сторонам. Я не хотел никакой суматохи с зенитной артиллерией, пока не опустеют дополнительные баки.

Радио было странно спокойным. Возможно, только летчики Кенвея находились сейчас в небе. Неудивительно - в такую погоду. Я чувствовал, что в облаках мои пилоты были полны ребяческого задора.

–  Вначале поезда... вначале поезда...

В моем сознании я все еще слышал голос Лэпсли по телефону. Естественно, я не увижу никаких поездов над облаками. Я надеялся на Бога, что не будет никаких поездов и под облаками внизу.

–  Алло, эскадрилья Талбот, держитесь прямо ниже основания облака.

Мы плавно прошли в 30 футах от полупрозрачного плато.

Вдруг радио зазвучало воплями и ругательствами. Я подпрыгнул, ошеломленный, - казалось, тысячи иголок кололи мне язык, тыльную сторону рук и лодыжки.

–  Эскадрилья Макдафф, прорывайся!

–  Помогите!

–  Осторожно, "фокке-вульфы" над вами!

–  Макдафф ведущий, один из ублюдков у тебя на хвосте!

Где-то идет воздушный бой. Машинально мои самолеты начали выстраиваться в боевой порядок. Покачивание крыльями дало мне понять, что семь пар глаз с напряжением внимательно осматривали небо.

Я не знал Макдафф - вероятно, эскадрилья из 84-го звена. Я с тревогой спросил Кенвея, что происходит. Его ответ прервали два потока криков, исходящих от парней Макдаффа:

–  Быстрее, Талбот ведущий, большая компания над Рейном, держись 275°.

Нет нужды предупреждать патруль, они тоже это слышали. Как и следовало, мы повернули на запад на полной скорости, наши прицелы включены, защелки предохранителя отпущены. Взгляд на карту - менее 50 миль. Итак, мы будем над Рейном через пять минут. Вероятно, слишком поздно.

–  Талбот, над каналом Ч - Чарли - смотри в оба!

Мы изменили частоту, так как Б была забита Макдаффом. Как все новички, мой номер 2Б начал отставать. Я уже готов был связаться с ним, когда услышал его взволнованный голос:

–  Талбот ведущий, самолеты прямо над облаками, быстро, это немцы!

Боже! Я взглянул вверх и через полупрозрачный слой увидел десяток нечетких силуэтов. Каждый был окружен переливчатым ореолом. Я сбросил свои дополнительные баки и изменил линию действий - пошел через аварийный затвор и вертикально поднялся сквозь облака.