Большое собрание сочинений в одной книге
Шрифт:
Бам! – Папа стукнул по крышке рояля. С такой силой, что я вздрогнул.
Бам!!! Бам!!! Бам!!! – Он стучит кулаком по крышке.
– Ага! Ну, каково?
А она только бантом махнула.
Тогда я разозлился и крикнул:
– Эй, ты! Нечего здесь проходить! Слышишь? Нечего!
Расстроенный, я ушел с балкона. Я вижу, и папа расстроенный. Он сидит, подперев рукой щеку. Печальный.
– Мама на кухне, – говорит он.
– Зачем мне мама?
– Тогда как хочешь, – говорит он.
Вот и мама. Она говорит:
– Брось ты это… Володя…
– Что бросить-то? – говорит папа.
– Эту твою… симфонию…
– Я же чувствую… тут вот не то… тут не то… а тут – то! – Ну и брось, раз все не то…
– Не все не то…
– Все равно.
– Как все равно?!
– Я-то тут ни при чем! – говорит ему мама.
– Ты ни при чем, верно…
– И Петя ни при чем, и Боба.
– И Петя и Боба… – говорит папа.
Он смотрит на нас, а мы на него.
– Дайте мне отдохнуть, – просит папа.
Но ему не дают отдохнуть. К нам звонок. Олимпиада Васильевна. Со своим сыном Мишей. Папа будет с ним заниматься.
8. Олимпиада Васильевна и дядя Гоша
Миша кривляется, строит рожи, показывает всем язык. А папа сидит с ним рядом, считает в такт: раз – и, два – и, три – и…
Занимается папа бесплатно. Потому что знакомый. – Вы золотой человек, – говорит Олимпиада Васильевна.
– Баловник он у вас, – отвечает ей папа.
Она кричит сыну в ухо:
– Где совесть? Где совесть? Где совесть у человека?!
Он перестает строить рожи. Но ненадолго.
– Бессовестный! – кричит Олимпиада Васильевна.
– Они все такие, – говорит папа.
– Все бессовестные, – говорит Олимпиада Васильевна.
Почему, думал я, его учат музыке? Почему меня учат музыке? Почему всех кругом учат музыке? Если никто не хочет? Я не мог понять!
– Вот тут вам подарок, – говорит Олимпиада Васильевна.
– Бросьте вы, – говорит папа.
– Нет, пожалуйста, я вас прошу.
– Я вас тоже прошу, – отвечает папа.
– Нет уж, вы позвольте…
Папа смеется.
Мама моя говорит:
– Он странный. Вы не обращайте внимания.
– Я-то вижу, – вздыхает Олимпиада Васильевна. Она почему-то все время вздыхала.
За ней приходил ее муж – дядя Гоша.
Миша тотчас же вскакивал и во всю глотку вопил: «Конец!»
Он хотел скорее домой.
Дядя Гоша ходил по комнате.
– Где сейчас моряки? – орал он. – Нет сейчас моряков! Это точно. Это ведь факт!
– Что факт? – спрашивал папа.
– Слушайте дальше. Не перебивайте. Вы знаете голубку «Куин Мери»?
– Не знаю, – говорит папа.
– Так вот я плавал на этой голубке, на этой старой посудине. Под парусами, нет, на всех парах! Мы неслись, я вам скажу, как черти! Сто восемьдесят миль в час! Как вам это кажется? Как это поется: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, го-го-го!» – так, кажется? Чудесная песня! М-да… так вот было зрелище!
– Как интересно! – говорит мама.
– Я был в Африке, крокодилы так, можно сказать, и лезут, но наш брат, ему карты в руки… ребята с нашей калоши…
– Чего? – спрашивал я.
– Ты помолчи, – говорил он мне. – Так вот, значит, о чем это я? Да! Наш корабль возил опоссумов. Для разных зоопарков. Вы видели опоссумов? Они вылезали из ящиков, гуляли по палубе, как матросы. Мы кормили их. Вместе с ними резвились… Это милейшие звери!
– Как они выглядят?
– Очень мило, чертовски мило, носик кнопкой, хвостишко, – чудесные! А когда я был в Марселе…
– Вы были и там? – удивлялась мама.
– Я был везде! – отвечал дядя Гоша.
– Интересный вы человек! – говорила мама.
Он продолжал задумчиво:
– Я был в Лондоне и Амстердаме… Забыл, кстати, про опоссумов! Они, черти, жрут шоколад, ха-ха-ха!
Смеялся он долго, вдруг прекращал внезапно. И начинал говорить очень быстро:
– Каир, Стамбул, языки мне даются легко, всем обязан морю, поездки, лианы, магнолии, кактусы… сербский, немецкий, французский…
– Хватит, – просил папа, – дальше не надо.
– Нет, почему же, я не устал.
– Я понял все, – говорил папа.
– Ну хорошо, – соглашался он. – Дети ваши всегда пусть заходят. Прошу! Им нужны сласти. Конфеты и прочее.
– Спасибо, – говорил папа.
– Счет, как в банке!
– Спасибо, – говорил папа.
Олимпиада Васильевна не слушала. Она ушла на балкон. Она не слушала дядю Гошу. Ей было неинтересно.
Я смотрю, а папа усталый! У него глаза закрываются. Он хочет спать.
Дядя Гоша все ходит по комнате. Он бьет по шкафу ладонью:
– Как вы так живете!
Папа. Как?
Дядя Гоша. Ну у вас, например, нет шкафа.
Папа. Как нет, а это что?
Дядя Гоша. Вот этот старый ящик?
Папа. А что?
Дядя Гоша. Нет, я вас не пойму, как так можно жить!
Папа. Как?
Дядя Гоша. Вот так.
Мама. Да, да, да… Я ему говорила…
Дядя Гоша. Правда, тут роль играет хозяйка.
Мама. Я виновата?
Дядя Гоша. Я уж не знаю…
Мама. С моим больным сердцем…
Папа. Я вас прошу, прекратите!
Дядя Гоша. Ведь вам карты в руки… Новейший шкаф… я в одном доме видел… Я вам добра желаю. Я от души, так сказать. Мне-то ведь все равно. Но на вашем бы месте…
Папа. Что на нашем месте?
Дядя Гоша. Я купил бы отличный шкаф.