Чтение онлайн

После встречи с командующим фронтом все, как говорится, встало на свои места, обрело ясность. Однако времени на планирование и конкретное обеспечение боевых действий войск армии оставалось уже мало, необходимо было действовать с полным напряжением сил.

Прежде всего Военный совет счел необходимым подвести итоги марша. Использование накопленного в ходе марша опыта в предвидении нового стремительного продвижения вперед приобретало первостепенное значение.

Мы считали, что организация марша, управление войсками были удовлетворительными. Партийно-политическая работа велась непрерывно и обеспечила должный настрой личного состава на преодоление больших трудностей. В целом удалось успешно решить задачу водоснабжения войск. Суточные переходы составляли 27–35 километров со средней скоростью 4–5 километров в час, а всего воины армии преодолели расстояние от 320 до 360 километров.

Вместе с тем Военный совет тревожили проявившиеся в ходе марша недостатки, которые прямо влияли на боеспособность частей и соединений.

На марше, особенно в первые дни, от солнечных и тепловых ударов из строя выходило много воинов, а также лошадей. В 5-м гвардейском стрелковом корпусе удары получили 370 человек, 120 из них пришлось госпитализировать. Примерно такие же потери насчитывались в 94-м, несколько меньше в 113-м стрелковых корпусах.

У значительного числа воинов наблюдалось ухудшение физического состояния. Так, в стрелковых подразделениях, совершавших марш в пешем строю, все воины значительно сдали в весе: основная масса в пределах 2 килограммов, а некоторые и до 4–5 килограммов. Это объяснялось не только перегрузками, но и перебоями в снабжении горячей пищей, в ряде случаев — водой.

И потертость ног на марше оказалась довольно высокой, от нее в отдельные дни страдали, к примеру, в 17-й гвардейской стрелковой дивизии до 300 человек. Такую «мелочь» в походе никак нельзя было игнорировать и в будущем.

Подводя итоги марша в целом, Военный совет сделал вывод, что при всех недостатках войска прошли серьезную проверку и получили очень ценный опыт, имевший огромное значение для предстоящего наступления.

Военный совет армии потребовал от командиров, политработников, от медицинской службы и хозяйственников без промедления принять профилактические меры с целью изжить или свести к минимуму негативные факторы в подготовке и обеспечении личного состава. К этой работе были подключены партийные и комсомольские организации.

С 15 по 20 июля во всех соединениях были проведены собрания партийного актива и совещания офицерского состава, обсудившие итоги марша.

Одновременно с подведением итогов марша нами проводилась тщательная рекогносцировка местности восточнее Тамсаг-Булака. Территория нашего выжидательного района являлась продолжением монгольской степи с отчетливым влиянием на нее пустыни Гоби. К северу, по мере приближения к реке Халхин-Гол, она становилась все более пересеченной, а в юго-восточной части выступа переходила в отроги Большого Хингана. Из многих точек отсюда можно было наблюдать центральную часть хребта, в которой выделялась вершина с отметкой 1749. Чуть левее вершины просматривались ближайшие подступы к Халун-Аршанскому укрепленному району.

Я уже отмечал, что мы почувствовали здесь освежающее дыхание гор, но сказывалось оно лишь ночью. Днем же зной по-прежнему не давал нам пощады. С этим, как показал прошедший марш, надо было серьезно считаться, в частности, переносить больше дел на ночное время.

Но то, что мы видели перед собой, составляло лишь малую частицу огромного театра военных действий (ТВД), на котором в скором времени должны развернуться боевые действия. И в расчет надо было брать не одни только природные условия, но и массу прочих факторов — прежде всего силы противника и места их сосредоточения, население и особенности среды его обитания, истории, хозяйства, наличие коммуникаций и многое другое.

Нам без раскачки пришлось собрать всю имевшуюся информацию о ТВД, довести ее в необходимой конкретности до разных категорий командного и политического состава, а в какой-то части — до всех воинов. Надо сказать, объем этой информации, ее многообразие и специфика оказались непривычными, особенно для генералов и офицеров, только что прибывших на Дальний Восток. Все здесь отличалось от условий, какие они знали по боям на западе.

Поражали размеры театра и разнообразие физико-географических особенностей его территории. Одна Маньчжурия — главная часть театра — имеет площадь более 1,3 млн. кв. километров; здесь есть горно-лесистые, пустынные, болотистые местности, равнины, плоскогорья, реки, озера.

В полосе наступления Забайкальского фронта прежде всего приковывал к себе внимание хребет Большой Хинган, протянувшийся по меридиану с севера на юг на 1400 километров и в ширину до 300 километров; на пути к Центрально-Маньчжурской равнине его, как говорится, нельзя было ни объехать, ни обойти.

Особенно сложной для движения войск считалась центральная часть хребта, а ведь именно здесь предстояло прорываться к равнине главным силам фронта, в том числе 39-й армии.

В полосе наступления армии хребет безлесный, но склоны гор и лощины покрыты травами, часто в рост человека, к тому же заболоченны, расчленены руслами рек и речушек. Самые крупные из рек — Халхин-Гол и Таоэрхэ. Река Халхин-Гол, известная по боям 1939 года, более полноводна — ширина ее 20–50 метров, глубина 1,5–2 метра; берега заросли камышом и ивой, местами обрывистые, часто заболоченные. Таоэрхэ, приток Сунгари, в районе Большого Хингана узкая — до 15 метров, но постепенно расширяется и у города Ванъемяо становится серьезным препятствием для войск. Надо было учитывать и то, что летние дожди, сезон которых падает на конец июля — август, превращают даже мелкие ручьи и речушки в бурные потоки, а болотца в озера. В это время размокают и все грунтовые дороги, становясь непроезжими, а шоссейных дорог в полосе нашего наступления практически вообще не было.

Отметим еще безлюдье этих мест. Лишь за перевалами, на восточных скатах хребта, кочуют отдельные семьи монголов и китайцев, а также скрываются от властей разные беглые люди. Рассчитывать на местных проводников колоннам и транспортным средствам наших войск не приходилось. Правда, вдоль железной дороги, идущей от Халун-Аршана через хребет, населенные пункты встречаются часто, иногда довольно крупные, но можно было ожидать, что обороняться японцами они будут упорно.

Однако какой бы сложной преградой на пути наших войск ни вставал Большой Хинган, с его преодолением война окончиться не могла. Противник опирался на всю Маньчжурию, там его и предстояло сокрушить, а затем вернуть все эти земли их истинному хозяину — китайскому народу.

Маньчжурия — это историческое наименование Северо-Восточного Китая; ее население в 1945 году составляло 43 млн. человек, в том числе более 90 % китайцев (коренное население — маньчжуры — в абсолютном большинстве давно смешалось с китайским, утратив свой язык и другие национальные особенности). Кроме того, там проживало более миллиона японцев, 1,2 млн. корейцев, 300 тысяч монголов, 175 тысяч русских.

Оккупировав в 1931 году Маньчжурию, японские империалисты образовали здесь марионеточное государство Маньчжоу-Го во главе с таким же марионеточным императором Пу И, которому не позволялось и шагу ступить без соизволения командующего Квантунской армией. Область подвергалась безжалостному ограблению — японцы вывозили отсюда миллионы тонн железной руды, угля, алюминия, меди и другого сырья. Однобоко, исключительно в целях войны, развивалась экономика — развертывалось производство стрелкового и артиллерийского вооружения, боеприпасов, взрывчатых веществ, синтетического горючего, строились предприятия по сборке боевых машин. Быстро расширялась сеть железных и шоссейных дорог — прежде всего с выходом к границам СССР. До 1931 года к советско-китайской границе подходило два конца железнодорожных линий, а к началу войны было подведено еще девять. Количество авиабаз, аэродромов, посадочных площадок возросло с 5 до 400, военных складов — с 7 до 870. На территории Маньчжурии у советских границ за эти же годы японцы оборудовали 17 укрепленных районов. Каждый из них занимал по фронту 50–100 и в глубину 50 километров и более, состоял из нескольких узлов сопротивления и опорных пунктов, имевших между собой огневую связь и сеть подземных ходов сообщения (галерей). Общая протяженность полосы укреплений составляла около 800 километров; здесь насчитывалось более 4,5 тысячи долговременных сооружений — дотов и дзотов, бронеколпаков, бронированных наблюдательных пунктов, окопов и т. п.

Укрепленные районы были заняты войсками, прошедшими специальную подготовку.

В течение весны и лета 1945 года японцы лихорадочно строили по всей линии границы полевые укрепления.

Таким образом, Маньчжурия была превращена в военно-экономическую базу и стратегический плацдарм агрессии милитаристской Японии против СССР.

Орудием этой агрессии являлась Квантунская армия.

До Великой Отечественной войны она следовавшими одна за другой провокациями прощупывала прочность Красной Армии, а в 1941 году в соответствии с планом «Кан-току-эн» была приведена в боевую готовность, чтобы в любой момент двинуться через советскую границу. О том, как далеко зашла эта подготовка к войне, свидетельствует такой факт: в штабе Квантунской армии был создан специальный отдел, занимавшийся разработкой оккупационного режима и плана военного управления в советском Приморье, Хабаровском крае, Читинской области и Бурятской АССР.

Квантунская армия являлась главной и самой мощной частью сухопутных войск Японии. Она укомплектовывалась отборным командным составом, самыми боеспособными частями, солдаты которых усиленно обрабатывались в духе шовинизма и ненависти к Советскому Союзу, к социализму.

Надо сказать, что до определенной поры Квантунская армия, выжидавшая момент для нападения на СССР, чувствовала себя довольно спокойно. Войска Чан Кайши, как и армии, руководимые Компартией Китая, активных действий против нее не предпринимали. Советский Союз, отягощенный единоборством с фашистской Германией, держал на Дальнем Востоке только силы, необходимые для обороны. А все планы японских милитаристов в Маньчжурии в это время были рассчитаны на ведение наступательных действий. Но начиная с 1943 года, когда в Великой Отечественной войне произошел коренной перелом в пользу Советского Союза, и особенно после поражения Германии, японские милитаристы вынуждены были временно, как они считали, перейти к оборонительной стратегии.