Чтение онлайн

Елпанов до сих пор не выпускал из рук газету, подаренную младшим лейтенантом-артиллеристом. Почти всю ее он прочитал вслух Колобову и Кокорину. Последний, слушая, то и дело вытирал грязноватым платком морщинистую шею и лысину. В сводке Информбюро сообщалось, что на всех фронтах идет прием пленных, освобождены еще такие-то и такие-то китайские города. На другой странице газета писала, что американцы одержали ряд крупных побед на островах в непосредственной близости от Японии… Однако о капитуляции — ни слова.

— Что ж, Семен Семеныч, выходит, врал младший лейтенант? — дрогнувшим голосом спросил Кокорин.

— Не знаю, Петрович, не знаю, — ответил Елпанов.

Они ехали по ровной низменной местности, пустынной и унылой. Не было больше ни гор, ни холмов. Солнце в этот день еще не выглядывало из влажных серых облаков, низко нависших над землей. Было душно.

Андрей проснулся оттого, что машина остановилась. Он пробрался к выходу, выглянул наружу и выпрыгнул из машины. Путь впереди был забит «студебеккерами».

Легоньков и Лесин стояли на дороге. Оказывается, рухнул мост через небольшую речушку. Наверное, танки разнесли его своими гусеницами. Кречетников вскинул плечи:

— Так что ж тут торчать? Давай в объезд, где-нибудь переберемся на ту сторону.

— В Таонань тебе не терпится? — съязвил шофер.

— Не терпится, — признался Андрей. — Место для РП подыщем.

Старший сержант, попыхтев сигаретой, решился:

— Поехали. В ту или в ту сторону?

— В ту, — уверенно указал Кречетников. — Вон какая-то деревушка. Китайцы народ трудолюбивый, мостов тут небось сколько хочешь.

Андрей вскочил на крыло.

Солдаты и офицеры, сопровождавшие «студебеккеры», сидели на траве на обочине дороги или в кабинах с открытыми дверцами. Курили, закусывали. На выползший из общего ряда «шевроле» они не обратили внимания.

Тонкий, злой, подвывающий звук, исходивший с неба, Андрей даже не услышал, а как бы уловил всем своим существом.

Он стукнул кулаком по крыше кабины, соскочил с крыла и отбежал на несколько шагов в сторону, чтобы не мешал рокот мотора. Неужели в облаках крался самурай? Ефрейтор до предела напряг слух и зрение.

Самолет неожиданно вынырнул из-за низких облаков. Должно быть, летчик сразу увидел автомашины на дороге. Самолет сделал вираж — самурай хотел получше разглядеть колонну. Андрей обернулся к сидевшим на обочине дороги эрэсовцам, крикнул во всю силу легких:

— Во-оздухІ!

Едва он прыгнул на крыло «шевроле», Лесин дал газ, — в таких делах он был опытным. С трудом удерживаясь на скачущем под ногами железе, Кречетников старался не выпустить японский самолет из поля зрения. Это был одноместный истребитель с одной пушкой и одним пулеметом. Сделав круг на высоте пятисот-шестисот метров, самурай решился атаковать и клюнул носом вниз.

От дороги в поле во весь дух бежали люди. Никто из шоферов не пытался разогнать машины. Впрочем, времени на это не было… Японец камнем падал к земле, но огня почему-то не открывал. Андрей вдруг ужаснулся, поняв, что летчик не хочет выравниться в горизонтальный полет. Ясно были видны красные круги в белых квадратах на черных крыльях; звук мотора падавшего истребителя перешел в осатанелый звериный рев.

Земля содрогнулась, затем в один страшный гул слились взрывы эрэсов.

Еще могли взорваться отдельные снаряды, поэтому шоферы и те, кто сопровождал автомашины, собрались на краю обожженной площади. Там, где была дорога, дымились ямы… От всей колонны уцелели два «форда», стоявшие в хвосте. Пахло горелым железом и взрывчаткой.

Когда вносовцы подошли к группе растерянных, перепачканных землей солдат и офицеров, их глазам представились угрюмые лица. Синяки, ссадины… На многих было порвано обмундирование. Кто-то крутил головой — оглох, кто-то натужно кашлял… Но — вот чудо! — не было ни одного убитого или серьезно раненного.

— Здорово сделали пробежку! На значок ГТО второй степени, — хмуро пошутил Кречетников.

Бывший колхозный бригадир Кокорин, вздохнув, проговорил:

— Все тот акт о капитуляции!

— Понял теперь, почему о нем в газете не написали? — с горькой иронией ввернул Колобов. — Только слух прошел, а уже позабыли о боевой готовности.

— Оно так — осточертело оружие нашему брату, — согласился Кокорин.

Елпанов передал радиограмму о самоуничтожении японского истребителя. Ротный пост приказал повторить ее дважды. Теперь Легоньков должен был составить форму четыре. Она заполнялась на каждый сбитый в квадрате дислокации поста ВНОС вражеский самолет. Ею подтверждались донесения командиров авиационных или зенитных частей.

Кречетников вспомнил посещение роты в Монголии членом Военного совета фронта. Он тогда говорил о камикадзе, пилотах-смертниках. За что угробил себя этот? «Отработал» большое жалование при жизни? Или боялся мести недобитых начальников — самураев? Или в нем кипела ненависть ко всему живому на свете? Эх, звери, нечеловеки! Неужели люди после войны позволят, чтобы где-нибудь снова росли такие?..

 Как и предполагал Андрей, возле китайской деревушки, стоявшей на берегу речки с темной водой, был другой мост. Узкий, огражденный низкими перильцами. Лесин и Легоньков прошли по нему до другого берега и решили, что «шевроле» он выдержит. Однако солдаты вылезли из машины.

Реку форсировали благополучно. Из фанз тотчас высыпали китайцы. Советских солдат приветствовали, как везде, — поднятым кулаком с отставленным большим пальцем. В проеме глиняной стены Андрей приметил седобородого старика в длинном синем халате. Что-то потянуло ефрейтора подойти к нему.

— Здравствуй, отец, — проговорил он и протянул старику пачку сигарет. Андрей не собирался вступать со стариком в длинный разговор с помощью жестов и междометий: угостит сигаретой, и все. Уж очень живописный был старикан.

— Здравствуй, — неожиданно по-русски ответил тот дребезжащим голосом. Наверное, ему было лет восемьдесят.

Андрей от изумления открыл рог.

— Знаешь по-русски?

— Мамо-мало помню. Жил в России. Давно. Молодой был, — медленно подбирая слова, произнес старик.

Андрей, сложив ладони рупором, закричал товарищам:

— Эй, сюда!

Вносовцы, поджидавшие его у машины, недоуменно помедлили, потом подошли.

— Русский знает, у нас жил! — восторженно проговорил Кречетников. Глаза ефрейтора блестели, он выпятил грудь, гордясь своим открытием. Еще бы! Солдаты впервые встретили китайца, говорившего по-русски.