Чтение онлайн

Наполеон, видя, что отбил у неприятеля охоту меряться силами дальше, тоже не хотел продолжения. В глубь России идти не стоило: требовалась долгая подготовка, сама война могла затянуться на непредсказуемо большой срок. А он не так уж надежно захомутал пока свою империю, и Англия как была под боком, так и оставалась. Пожалуй, наступил самый подходящий момент, чтобы протянуть Александру руку и заставить его присоединиться к континентальной блокаде.

И состоялось свидание двух императоров на плоту с двумя павильонами посреди Немана близ города Тильзита (ныне Советск Калининградской области). Прусский король был тут же, рядом, на русском берегу. Ждал, что и его пригласят - но не пригласили.

После недолгих переговоров 8 июля 1807 г. был заключен Тиль-зитский мир. По нему Россия присоединялась к континентальной блокаде - большего от нее и не требовалось. Наполеон выказывал Александру повышенное дружелюбие («мой брат Александр» стало отныне постоянным обращением), русский государь старался быть не менее любезным. В договоре были и секретные пункты, как позднее в пакте Молотова - Риббентропа. Российская империя получала свободу действий в интересующих ее регионах (вспомним, что между 1807 и 1812 г. г. держава пополнилась Финляндией после войны со Швецией и Молдавией после русско-турецкой войны). К Пруссии и ее королю у Наполеона было совсем другое отношение. Вконец потерянный Фридрих Вильгельм пошел на крайний шаг - вызвал к себе супругу королеву Луизу, чтобы она своей красотой и очарованием постаралась склонить супостата к милосердию. Наполеон встретился с Луизой тет-а-тет, аудиенция затягивалась до неприличия долго. Супруг, не выдержав, нарушил этот интим, войдя в кабинет. Наполеон потом шутил в товарищеском кругу, что если бы не это неожиданное появление - он, пожалуй, вынужден бы был оставить Пруссии Магдебург. А так - благом было уж то, что она вообще уцелела как государство. Да и то: в пункте Тильзитского договора, определявшем ее весьма урезанные границы, оговаривалось, что такая снисходительность оказывается только из уважения к его величеству императору Александру.

В отторгнутой у Пруссии Вестфалии было основано королевство, а на трон его возведен еще один брат Наполеона - Жером Бонапарт («царь Ерема», как обзывали его русские солдаты в 1812 г.). Вспомним, что в Голландии уже государил Людовик, а в Неаполе Жо-зеф Бонапарты. Подтверждалось, что присвоенные Пруссией польские земли превращаются в герцогство Варшавское. На Пруссию накладывалась огромная контрибуция, до полной выплаты которой в стране оставались оккупационные войска. Саксония присоединялась к Рейнскому союзу, ее король по совместительству был назначен варшавским герцогом.

После столь славных побед и удачно заключенного мира на маршалов и прочих соратников императора пролился золотой дождь. Без награды не остался никто из участников боев, причем раненные при прочих равных условиях получали втрое больше своих неповрежденных товарищей. Расплачиваться же за эти щедроты пришлось не Франции, а согнутой в три погибели Европе.

На ее миллионы невиданно пышным цветом расцвел наполеоновский двор. «Старая и новая знать, старая и новая крупная буржуазия соперничали друг с другом в блеске пиров, банкетов и балов; золото лилось рекой, иностранные принцы, вассальные короли, приехавшие на поклон, подолгу жили в столице мира и тратили громадные суммы. Это был какой-то непрерывный блестящий праздник, волшебная феерия в Тюильри, в Фонтенбло, в Сен-Клу, в Мальмезоне. Никогда при старом режиме не было такого блеска и такой громадной толпы залитых бриллиантами царедворцев дбоего пола» (Е.В. Тарле).

Раболепство подчиненных государей перед императором было самое бесстыжее. Мемуарист донес до нас такую сценку: Наполеон играет в карты, стоящий изогнувшись подле его кресла прирейнский князек, на которого император не обращает никакого внимания, ловит момент, чтобы после того, как повелитель сделает очередной ход, успеть поцеловать его руку. Смешно и гнусно? А ведь он, может быть, не только для себя, но и для фатерлянда старался.

Фуше вспоминал, что иногда Наполеон спускался в подвал Тю-ильрийского дворца, где хранился золотой запас империи, и любовался на эти несметные сокровища «с алчным блеском в глазах, который бывает у разбойника при виде награбленного».

Многие высшие сановники империи, многие первые ее богачи начинали призадумываться: а чего еще надо, не пора ли остановиться, куда же дальше? Но - делу время.

Понимая, что для успеха блокады надо наглухо прикрыть все европейские берега, Наполеон после Тильзита бросал самые недоверчивые взгляды на Пиренейский полуостров. Испанские Бурбоны и португальские Браганца внешне выражали преданность, но на деле не собирались полностью порывать с Англией.

Англичане же, лишившись всех союзников, ожесточились. Когда до них дошли сведения, что Дания собирается присоединиться к континентальной блокаде, английский флот подверг Копенгаген ураганной бомбардировке, а высадившийся десант захватил все датские корабли. Наполеон был в ярости - по секретному приложению к Тильзитскому договору, эти суда должны были достаться ему. И рассудил, что дожидаться сложа руки такого же налета на Пиренейский полуостров нельзя.

Сначала было осуществлено вторжение в Португалию. Беспрепятственно пропущенная через испанскую территорию армия генерала Жюно 28 ноября 1807 г. вступила в Лиссабон. Португальцы не могли оказать сколь-нибудь серьезного сопротивления, а их принц-регент Жуан с семьей и с двором за три дня до падения столицы уплыл в Бразилию на английских кораблях.

В Испании на троне восседал слабый и недалекий Карл IV (чтобы убедиться, что это так, достаточно посмотреть на портреты Гойи). Фактически правил дон Годой, фаворит его жены. Управление страной находилось в полном беспорядке, торговля, сельское хозяйство, развитая когда-то промышленность приходили во все больший упадок;

Передовые слои дворянства, буржуазия, простой народ были едины в своем недовольстве. Надежды на исправление положения связывали с наследником престола Фердинандом, тем более, что люди знали, что королева и Годой относятся к нему враждебно. И многие стали помышлять о браке принца с какой-нибудь родственницей Наполеона: тогда, заручившись поддержкой могущественной Франции, можно будет провести прогрессивные реформы. Но когда Фердинанд попросил у императора руки его племянницы - получил отказ. У Наполеона были свои планы насчет Испании: он хотел совсем изгнать оттуда Бурбонов и насадить новую династию.

Под предлогом войны в соседней Португалии и угрозы английского вторжения в страну вводились все новые французские войска, к марту 1808 г. их численность достигла уже 100 тысяч человек. Воспользовавшись обострением раздоров при дворе, командовавший ими Мюрат двинулся на Мадрид.

Узнав об этом, король, королева и Годой бежали из столицы. Но их задержал возбужденный народ. Годоя избили и отправили в заключение, а короля вынудили отречься от престола в пользу Фердинанда.

Через неделю, 23 марта 1808 г. войска Мюрата вступили в Мадрид. Поначалу испанцы встретили их с радостью, полагая, что дальше события будут разворачиваться по желанному сценарию. Но Наполеон, заявив, что берет на себя роль беспристрастного судьи, вытребовал к себе в Байонну (на юге Франции) и Карла, и Фердинанда, и вообще всех принцев.

Испанцы догадались, к чему идет дело: заполучив в свои руки Бурбонов, Наполеон установит в стране французское правление, а потом вообще присоединит ее к Франции. 2 мая в Мадриде вспыхнуло народное восстание против французов. С обеих сторон пролилось много крови, после подавления была учинена жестокая расправа над патриотами (вспомните посвященные этим событиям картины того же Гойи - в мировом искусстве мало найдется поразительнее их).

Тем временем к Наполеону в Байонну доставили королевское семейство. Полюбовавшись на бурное выяснение родственных отношений, во время которого король замахнулся на сына палкой, он объявил о своем решении: они оба должны отказаться от престола и передать ему право навести в Испании порядок по своему усмотрению. И те вынуждены были согласиться.

Расстрел испанских патриотов (Гойя)

10 мая 1808 г. Наполеон приказал своему брату Жозефу сменить неаполитанскую корону на испанскую. А в Неаполе трон занял лихой кавалерист маршал Иоахим Мюрат. Прежних испанских короля и королеву определили на жительство в Фонтенбло, а Фердинанда и других принцев - в Баланса, поблизости от замка Талейрана.

Казалось бы, операция проведена безукоризненно. Теперь Испания станет сырьевым придатком и монопольно французским рынком сбыта, все ее богатейшие колонии на американском континенте постигнет судьба метрополии.