Чтение онлайн

Франция провела первую после Наполеона крупную военную акцию. В апреле 1823 г. по решению конгресса Священного союза ее войска были направлены на подавление революции в Испании, где восставшие либералы во главе с Риего добились восстановления демократической конституции 1812 г. Король Фердинанд (когда-то интернированный Наполеоном), воспользовавшись французской поддержкой, развернул кровавые репрессии (Риего был повешен) и стал проводить крайне реакционную политику.

В ответ на такую деятельность правительства стали возникать заговоры, делались попытки поднять армию на свержение Бурбонов - в ней оставалось еще много офицеров, служивших Наполеону. Ирония судьбы: в вожди прочили генерала Лафайета, которого император в своем завещании объявил изменником. Но немолодой уже генерал действительно был популярен, особенно среди республиканцев. Появлялись тайные общества, организованные по образцу масонских лож.

Идеологи либеральной буржуазной оппозиции высказывали различные взгляды, не сложившиеся пока в сколь-нибудь цельное направление. Историк Огюстен Тьерри говорил о великом прошлом третьего сословия: «Мы люди городов, люди коммун, люди земли, сыны тех крестьян, которых изрубили рыцари в XIV веке, сыны тех буржуа, перед которыми дрожал король, сыны возмутившихся Жаков!» (такие слова были ответом на прославление реакционными публицистами и историками «беспокойного и отчаянного средневекового воинства»). Передовой дух эпохи хорошо чувствуется в полотнах молодого Эжена Делакруа (по всей видимости, - сравните их портреты, - сына Талейрана).

Но многие мыслящие люди не были демократами: по словам известного политического деятеля и поэта Бенжамена Констана, «масса ведь тоже может стать деспотом» - примеров чему на памяти хватало.

В 1824 г. Людовик XVIII скончался после продолжительной тяжелой болезни (его замучила подагра). В целом его правление можно признать успешным: при всех переменах курса, король старался проводить умеренную политику. Какой, очевидно, и требовалось придерживаться в тех сложных условиях. Неплохо развивалась экономика, начинался блистательный расцвет французской культуры.

Его сменил брат - отец убитого принца граф Карл д'Артуа, ставший Карлом X (1757-1836 гг., правил в 1824-1830 гг.). Человек, сильно отличавшийся от своего флегматичного и ироничного предшественника. Энергичный, элегантный красавец, рыцарски благородный, добродушный, даже сердечный по своей сути, - в юности он считался украшением версальского двора. К тому же любил погулять и Карл X повеселиться - только в 1805 г., когда будущему королю было уже 48, %: ^ вес ц$ * его многолетняя возлюбленная графиня де Поластрон, умирая, взяла с него слово, что он избавится от неумеренности и обратится к религии. После этого он сильно изменился.

Несмотря на свой добрый нрав, Карл мыслил узко абсолютистски. С самого начала революции он советовал брату, королю Людовику XVI не идти ни на какие уступки и не стесняться прибегать к силе. После штурма Бастилии он поспешил перебраться за границу.

Карл был активным вождем эмиграции. После реставрации весьма неодобрительно относился к либеральным тенденциям в политике своего брата: будь он сам тогда у власти, то постарался бы вернуть Францию к 1788 г. Став королем в 67 лет, Карл X одним из первых своих законов установил смертную казнь за осквернение святых мощей.

Важной мерой было принятие и проведение в жизнь «закона о миллиарде» - о компенсации ущерба, нанесенного эмигрантам во время революции. Даже Карл X понимал, что о возвращении земель нечего и думать. И тогда был выпущен займ, а сразу после этого снижен процент выплат по государственным ценным бумагам. Полученные от этой сомнительной операции средства - около миллиарда франков и были переданы потерпевшим. Получилось, что давние потери одних подданных были возмещены путем изъятия денег из карманов других - держателей ценных бумаг. Но все же то, что этот болезненный вопрос был наконец закрыт, имело большое положительное значение: права крестьян на владение всей своей землей больше никто под сомнение не ставил.

При этом короле было уволено из армии около 250 наполеоновских генералов, распущена национальная гвардия. Когда после выборов 1827 г. в палате объединились все противники реакционного правительства, и в результате король вынужден был отправить его в отставку, это пришлось ему очень не по душе: «Лучше пилить дрова, чем владеть короной на манер английского короля!».

В августе 1829 г. Карл X решил вплотную приступить к ликвидации излишних, на его взгляд, свобод. Для этого во главе правительства был поставлен герцог де Полиньяк, убежденный реакционер.

В июле 1830 г. герцог нанес серию решительных ударов. Вышли указы о фактической отмене свободы печати, о роспуске палаты депутатов, о повышении избирательного ценза и о назначении новых выборов.

Но король и его министр явно хватили лишнего, к тому же не позаботились принять меры на случай нежелательного развития ситуации. А зря - дело кончилось не чем иным, как новой революцией.

В противостоянии напору консерваторов сложилось многочисленное либерально-демократическое движение, которое охватывало и буржуазию, и интеллигенцию, и работников. Финансовая и промышленная верхушка наметила подходящего кандидата на престол - герцога Луи-Филиппа Орлеанского, отец которого в годы революции был близок к якобинскому клубу. В рабочей и студенческой среде организовалась революционная партия, готовая к вооруженному выступлению. Она ориентировалась на генерала Лафайета.

26 июля 1830 г. журналисты запрещенных ведущих газет напечатали и разослали по провинциям обращение, составленное историком и публицистом Тьером (которого ждало большое политическое будущее. Во время его премьерства в 1871 г. была подавлена Парижская коммуна). В нем говорилось, что «правительство сошло с почвы закона… и представители печати, обязанные повиновением больше других, - должны теперь показать гражданам пример сопротивления».

Это был призыв, но какой-то расплывчатый, никакого плана действий он не содержал. Однако восстание все же вспыхнуло. Первыми на следующий день выступили студенты Латинского квартала и наборщики типографий запрещенных газет. Быстро сорганизовалась национальная гвардия, распущенная еще в 1827 г., но члены которой сохранили оружие. Они принадлежали в основном к буржуазии: в эти дни работодатели и работники плечом к плечу сражались против правительственных войск. Здесь же были и ветераны наполеоновских войн, и уличные мальчишки. Одним из предводителей восставших был республиканец генерал Кавеньяк, сын депутата конвента.

Маршал Мармон - тот, что сдал Париж в 1814 г., бросил на восставших регулярные части. Но узкие парижские улочки уже были перегорожены огромными баррикадами - таких не видели двести лет, со времен Фронды. В жарких боях погибло около 800 участников восстания и около 200 солдат королевской армии. Многие военнослужащие не соглашались стрелять и переходили на сторону народа. На третий день восстания, 29 июля был взят дворец Тюильри, над которым взвилось трехцветное знамя. Бои прекратились.

Спешно образованное «для охраны безопасности лиц и собственности» временное правительство обосновалось в ратуше. Оно возложило командование национальной гвардией на Лафайета - то же самое сделал и Людовик XVI сорок лет назад. Еще обратим внимание: и Лафайет, и Мар-мон, оба объявленные Наполеоном изменниками в его завещании, оказались теперь во главе вооруженных сил, стоящих по разные стороны баррикад.

Карл X, проведший все эти дни в бездействии в пригородном дворце в Сен-Клу (не совсем в бездействии - он там охотился), решился пойти на мировую. Он отправил в отставку Полиньяка, отменил все приведшие к взрыву указы и назначил «наместником королевства» герцога Луи-Филиппа Орлеанского. Свобода, ведущая народ (Делакруа)

Но тот уже получил это назначение от временного правительства. Явившись в ратушу, Луи-Филипп обнял Лафайета и принял от него трехцветное знамя. Объятие происходило у раскрытого окна на глазах у толпы и имело немалое политическое значение. Дело в том, что все эти дни большинство рабочих и студентов считало, что сражается за республику. Теперь же, когда народ сошелся к ратуше, многие были уверены, что сейчас произойдет ее провозглашение, а генерал Лафайет станет президентом. Но после увиденной сцены братского единения к крикам «Да здравствует Лафайет!» добавились «Да здравствует герцог!» - и богатая буржуазия вкупе с депутатами палаты без труда добились того, чего хотели - сохранения монархии. Чрезмерное потрясение устоев им было ни к чему.