Чтение онлайн

Предусмотрительные хозяева сберегали обгорелое полено, которым топили очаг в рождественскую ночь - оно должно было обеспечить достаток в доме. В определенные дни накрывали стол для дамы Абонды (или «дамы Изобилия» - церковь отождествляла ее с языческой Дианой или со злодейкой Иродиадой, погубившей Иоанна Крестителя). И совсем уж непотребное использование святой воды и освященных просфор в магических целях: чтобы приманить пчел в Ульи, обеспечить хороший урожай с поля или уберечься от сглаза.

С чем-то приходилось мириться - особенно с тем, что становилось компонентой городской культуры. На улицах устраивались шествия с драконами, знаменитыми «тарасками» (интересно, что еще этРуски называли Тараской одного из своих демонов - какой же *Н 231 НИ- к глубины корни могут быть у этого обычая!). Карнавальные маски, искажающие богоданный образ человеческий, горожане тоже снимать не собирались.

И совсем особая статья - вера в появление душ умерших в мире живых людей. По учению блаженного Августина, такое возможно только для святых, прочие же смертные обретают вечное пристанище в той обители мира иного, которую заслужили. А если кому из живых что-то такое и примерещилось - то это дьявольское наваждение.

Но люди верили как в само собой разумеющееся в привидения, в «дикие охоты», в «Месни-Эллекен» - ночные кавалькады душ погибших рыцарей и в прочие подобные феномены. Причем верили в них во всех слоях общества, и с этим нельзя было не считаться.

В конце концов, вера в гостей с того света закрепилась и в представлениях служителей церкви. Сложилось такое истолкование их визитов. Существуют не только рай и ад, существует еще чистилище: для тех, кто хоть и наделал делов в своих земных странствиях, но не до такой степени, чтобы быть обреченным на вечные муки. В чистилище не сладко, это юдоль страданий - но там есть надежда на прощение. И есть редкая, но все же возможность в призрачном виде явиться к живым людям, чтобы просить их о церковном поминовении. Ибо молитва церкви доходит до Неба и бывает услышана там, умаляя муки несчастных и приближая срок прощения.

Стремясь регулировать всю жизнь средневекового общества, церковь удостаивала пристальным вниманием и область сексуальных отношений.

Изначально мнение было однозначным: тот способ деторождения, который присущ роду человеческому, есть следствие грехопадения первых людей - Адама и Евы. И если для сохранения божественного дара - жизни - необходимо, чтобы люди плодились, то нельзя забывать и о греховной стороне процесса. А для индивидуального человека лучший выбор - девственность, полный отказ от половых отношений. Это средство для достижения ангельской чистоты душевной, прямой путь к спасению. Понятно, что это мало кому доступно, а в глобальном масштабе совершенно невозможно. Тем не менее и люди обыкновенные должны помнить, что телесная близость допустима только в освященном церковью браке, и единственная цель ее - зачатие новой жизни, а никак не плотские утехи. Всякое там изощренное искусство любви - ни-ни. Делать дело следует попросту и только ночью, а иначе может родиться урод.

До XI в. согласно религиозным запретам воздерживаться следовало до 250 дней в году. Но росли города, развивалась светская культура, люди стали лучше осознавать и больше ценить свою индивидуальность. Как результат, запретным стало только время Великого поста, период беременности и срок покаяния женщины после родов. Медаль повернулась даже обратной стороной: иногда супругам приходилось воздерживаться по доброй воле ради ограничения рождаемости, так как прерывание полового акта считалось недопустимым вмешательством в естественный ход вещей.

Перестали считаться греховными связи холостых мужчин с проститутками, что касается женатых - ну что поделаешь, слаб человек. Половые отношения были признаны полезными как важный фактор укрепления брака, и жена могла обратиться с жалобой на супруга в суд, если он был немощен или невнимателен к ней. Чаще стали допускаться повторные браки. Не осуждалась больше плотская радость - в естественных, разумеется, пределах. Мастурбация, гомосексуализм и всякое подобное по-прежнему отвергались категорически, склонность к таким отклонениям приписывалась еретикам, евреям, сарацинам и прокаженным. Наказание за супружесткую неверность

Супружеские измены всегда карались строго - и по языческим понятиям, и по христианским. И церковь иногда терпимо относилась к тому, что суд вершился не ею, а по нормам обычного права. Когда-то преступницу могло ждать сожжение живьем, прелюбодей становился объектом кровной мести. Но нравы смягчились, и любовники отделывались или пробежкой голышом «по главной улице с оркестром» - то есть под веселое и глумливое улюлюканье толпы, или должны °Ь1ли вынести телесное наказание у позорного столба.

В XIII-XIV вв. юристы стали приравнивать гражданские браки к церковным. Но о равноправии в семейных делах мужчины и женщины речи пока не шло, да на то были и объективные житейские причины: обычно совсем еще юная девушка, почти девочка, выходила замуж за вполне зрелого, состоявшегося мужчину.

На бездетные браки по-прежнему смотрели насмешливо - супругам приходилось терпеть жестокие злые издевки. Но у кого-то были другие проблемы, и распространены были аборты, провоцирование всякими снадобьями выкидышей, умерщвление младенцев. Однако кто попадался - пенять оставалось только на себя.

Первые Капетинги, правившие после основателя династии Гуго Капета, особо выдающихся деяний не совершили. Но стоит обратить внимание на некоторые интересные моменты их царствований и их судеб, чтобы лучше почувствовать, к чему стремились короли, каковы были пределы их могущества и кто пытался эти пределы положить.

Роберт II Благочестивый (971-1031 гг., правил в 996-1031 гг.) оправдывал свое прозвище. Он был не только набожен, но еще и глубоко разбирался в вопросах веры, так что даже на соборах епископов был не лишним. А еще был образованным человеком, поклонником свободных искусств. В военных делах тоже кое-чего стоил. И слыл человеком незлобивым и милостивым: прощал преступников, даже заговорщиков против собственной особы. Когда наглый вор сорвал золотое украшение прямо с королевской мантии - это сошло ему с рук. Король умел дружить с виднейшими своими вассалами, даже с герцогами Аквитанским и Нормандским - которые вассалами себя по большому счету и не считали.

Но при всем своем благочестии, в 998 г. он был отлучен папой Григорием V от церкви: государь в порыве чувств развелся со своей законной супругой Сусанной, дочерью итальянского короля, ради Берты Бургундской. А та к тому же состояла с ним в близком родстве, и брак по церковным установлениям был попросту недопустим. Но влюбленный король угрозу отлучения проигнорировал и сделал так, как хотел. Что там было дальше между молодоженами - Бог весть, мы же знаем только то, что детей у них не было. Но вскоре ооерт неожиданно расстается с Бертой и женится на Констанции, Дочери графа Тулузского.

Это, надо думать, был династический брак по расчету: посредством него объединялись север и юг королевства. В личном же плане третья по счету королева была так своенравна, что государь, хоть на какое-то время и поддался ее напору, потом стал в открытую жить одновременно и с ней, и с ее предшественницей по опочивальне. И постоянно добивался от папы, чтобы тот все же признал его брак с Бертой законным, а от этой его бы избавил.

Но Констанция оставалась при исполнении до самой смерти короля (она пережила его на год) и родила ему четырех сыновей. Любимчиком ее был младший, Роберт. Его и хотела она видеть наследником престола, и стала восстанавливать короля против двух старших, Гуго и Генриха - полностью задействовав при этом все свойства своей натуры. В результате нелюбимые принцы долгое время вынуждены были вести жизнь странствующих рыцарей, лишенные почти всякого содержания. Гуго так и умер в опале в молодых летах, но Генрих в конце концов примирился с отцом и был объявлен законным наследником.