Чтение онлайн

Наконец, Атеней сообщает нам, что самым ценным во время трапезы были миноги из Сицилии, брюхо тунца, пойманного поблизости от мыса Ракиниум, косули с острова Мелос, султанки из Симеты, мелкие моллюски из Пелазы, липарийская сельдь, редис из Мантинеи, репа из Тебеса и свекла из Азии.

Теперь можно представить себе, какие кулинарные капризы приходили в головы людей, подобных Ксерксу, Дарию, Александру, Марку-Антонию, Гелоигабалу, когда они видели себя властителями мира и сами не ведали о собственных богатствах.

Когда Ксеркс оставался в каком-нибудь городе на один день и обедал и ужинал в этом городе, обедневшие жители ощущали последствия этого в течение одного или двух последующих лет, как будто их провинцию постиг неурожай.

Если Дарий собирался устроить свою трапезу в каком-нибудь городе, известном своей хорошей кухней, он иногда брал с собой 12 или 15 тысяч человек. В результате один обед или ужин Дария обходился примерно в миллион городу, имевшему честь его принимать.

Александр Македонский, бывший достаточно сдержанным до своего прибытия в Индию, попав в эту страну, захотел превзойти побежденных им правителей.

Он предложил состязания по опорожнению бутылок с вином, с призами победителям. Хотя состязания были совсем бескровными, на одном из них 36 человек умерли от удушья.

Мы упомянули и Марка-Антония. Благодаря Плутарху, его пиршества вместе с Александром стали классическими. Однажды Клеопатра, гостем которой он был, отчаявшись от невозможности достичь такого же великолепия, приказала растворить в лимонном соке одну из жемчужин, украшавших ее серьги, и выпила получившуюся жидкость. Эта жемчужина весом в 24 карата оценивалась в 6 миллионов сестерциев. Она собиралась растворить и другую жемчужину, но сам Антоний помешал ей сделать это.

Прибывший из Сирии император Гелиогабал, въехавший в Рим на колеснице, которую везли обнаженные женщины, имел историографа, коему было поручено описывать только трапезы императора. Наверное, император был в этом прав, поскольку ни одно из его пиршеств не стоило менее шестидесяти марок золотом, что составляет 50 тысяч франков в наших деньгах.

Он приказывал готовить для себя паштеты из павлиньих и соловьиных языков, а также из языков ворон, фазанов и попугаев.

Услышав, что в области Лидия живет необыкновенная птица феникс, Гелиогабал захотел попробовать ее мясо и пообещал 200 золотых марок тому, кто доставит ему эту птицу.

Он кормил своих собак, тигров и львов фазанами, павлинами и куропатками. Никогда он не пил дважды из одного сосуда; тем не менее все кубки в его дворце были из золота и чистого серебра.

И, наконец, он жег бальзам из Иудеи и Аравии вместо воска и масла.

В своих безумствах он шел еще дальше.

Иногда он приглашал на свои пиршества 8 горбунов, 8 хромых, 8 лысых, 8 больных подагрой, 8 глухих, 8 негров и 8 белых, а также 8 тощих и 8 толстых людей. А затем, с высоты галереи, в окружении своих подчиненных он созерцал это странное собрание.

Следует отметить, что все эти знаменитые расточители умерли молодыми, причем смерть их была трагична.

Ксеркса убил человек по имени Артабан, бывший капитаном его гвардии.

Дарий был убит Бессусом, сатрапом Бактриана. Александра отравил Антипатер.

Марк-Антоний сам вонзил себе в грудь кинжал. Клеопатра по собственному желанию умерла от укуса змеи.

Наконец, Гелиогабал подготовил все для собственной смерти, поскольку был уверен, что ему придется умереть во время какого-нибудь бунта: он велел замостить двор порфиром, чтобы броситься туда с верхних этажей свое

го дворца. Он приказал просверлить изумруд, чтобы вложить в него яд. Он заказал стальной кинжал с золотой рукояткой, украшенной драгоценными камнями, чтобы заколоться этим кинжалом, и повелел свить веревку из золотых и шелковых нитей, чтобы повеситься на ней. Но убийцы застигли его в отхожем месте, и Гелиогабал был задушен с помощью губки — одной из тех, которыми, по словам Монтеня, «римляне вытирали зады».

Иногда у этих столь богатых властителей попадались такие же богатые подданные. История сохранила для нас имя некоего Питиуса, который, не будучи ни королем, ни принцем, не имея никаких титулов и отличий, накормил целую армию Ксеркса, сына Дария — в этой армии насчитывалось 780 тысяч человек. Согласно Плинию и Будею, узнав об этом, великий царь Дарий удивился богатству такого хозяина; тогда Питиус подарил Дарию еды и питья для его армии на целых пять месяцев.

Мы сказали уже, что первые великолепные обеды устраивали греки. Такие обеды давались по случаю религиозных праздников.

Действительно, где еще могла возникнуть такая традиция, как не у этого веселого народа, с очаровательным складом ума, пребывающего в полной праздности или занятого лишь искусством, в то время как предвидеть материальные потребности и заботиться об их удовлетворении приходилось рабам.

Обеды подавались на резных столах, в украшении которых проявлялся возвышенный вкус греческих людей искусства.

Каждое ложе, предназначенное для трапез, также было украшено слоновой костью, панцирями черепах и бронзой, а некоторые из них даже инкрустировались жемчугом и драгоценными камнями.

Перины были покрыты пурпуром и расшиты золотом.

Кубки, чаши, бокалы различного вида, вазы разнообразных форм создавались самыми знаменитыми художниками.

Прекраснейшие из них были творениями Терикла.

Виночерпиями, выполнявшими у смертных греков обязанности Ганимеда и Гебы перед богами, служили прекрасные юноши или девушки, которые следовали приказу «ни в чем не отказывать гостям». Лица их были покрыты гримом, волосы острижены кружком. Они носили туники из прозрачной ткани, перехваченные на талии лентой. Эти туники были сделаны так, чтобы ниспадать до пят, но, подтянув их кверху, виночерпии приподнимали свои туники до колен.

Именно на таких изысканных обедах возникло греческое искусство застольной беседы, которому с той поры стали подражать все народы. Утверждают, что в нашей стране, до появления сигар, искусство такой беседы было одной из самых живых и быстрых копий этого греческого искусства.

Отсюда и пошло выражение «аттическая соль», подразумевающее изысканно тонкое остроумие.

При рождении искусства застольной беседы лилось коринфское вино, вина Самоса, Хиоса и Тенедоса.

Эти сладкие вина приятно опьяняли древних греков и во время десерта увлекали их в блаженные страны, столицами которых были Книд, Пафос и Цитера.

Именно по этой причине, и в связи с тем, что прекрасным рабам и рабыням было приказано «ни в чем не отказывать гостям», ложе для трапезы в конце концов уступило место стульям и скамьям. Во всяком случае, такое объяснение вполне возможно.

На пирах присутствовали не только упомянутые рабы. В противоположность англичанам, у которых женщины покидают помещение, когда подается десерт, в Афинах и в Коринфе именно во время десерта появлялись царственные куртизанки: красавицы Аспазия, Лаис, Фрина.