Чтение онлайн

Тереска пожала плечами и неуверенно покачала головой.

— Тогда получается, что он шатается по озерам и переворачивает камни, причем двигается в противоположном нам направлении. Здесь был раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Все высохло. Разворошил дня два назад и потащился на север.

Шпулька слегка приободрилась, поняв, что сумасшедший удаляется от них, но тут же снова испугалась, услышав слова подруги.

— Надо было там остаться, — продолжала Тереска. — И подстеречь его. Впрочем, может, еще вернется, тогда попробуем поймать и здесь.

Теперь уже Шпулька перетрусила не на шутку.

— Господи! Да зачем нам его ловить? И почему он вернется?

— Ежу понятно: действует он без всякой системы, нашу пирамидку еще не развалил, может, и вернется. Надо его отучить такие шутки шутить. Я буду не я, а подкараулю подлеца.

— Спятила! Да что ты ему сделаешь?

— Тресну хорошенько. Веслом! Нет, весло жалко. Топором... Нет, топором можно не рассчитать. Ну, чем-нибудь. А если сковородой?

— Сковороду тоже жалко. У нас только одна. Подожди, да ты совсем тронулась, драться, что ли, будешь? Он же ненормальный! Убьет — и не поморщится! Черт с ним, пусть себе переворачивает, поставим по новой... Боже мой, да что я несу, совсем с тобой обалдела!.. Надо отсюда сматываться, пока не поздно!

— Ну уж дудки! Ты — точно обалдела. Такое место нашли: рыба, малина, купаться можно. И все это бросить из-за какого-то придурка? Да будь их хоть сотня, с места не сдвинусь!

— Он же может нам что-нибудь сделать!

— Черта с два! — взвилась Тереска. — Пусть сам боится, как бы ему чего не сделали!

Струхнувшей Шпульке не сразу удалось переломить столь воинственный настрой подруги. Но наконец, поддавшись увещаниям и мольбам, Тереска несколько сбавила тон.

— Ну ладно уж, не буду подстерегать его и давать в лоб, — великодушно согласилась она. — Но я считаю, нужно устроить ловушку. На всякий случай. Да успокойся же, он совсем не обязательно вернется, но, если вернется, надо быть к этому готовыми. Эту груду у озера он не разрушил, наверное, потому, что здесь крутились туристы. Вот и побоялся. А нас он считает неопасными и безобразит. Раз и навсегда должен запомнить, что с нами шутки плохи. Трудно, что ли? Делать нам все равно нечего, изготовим ему ловушку, в худшем варианте — не понадобится.

После долгих споров Шпулька согласилась. Ловушка во всяком случае позволяла избежать непосредственного контакта с вырожденцем, а это было главное.

— Что бы такое придумать? — задумалась Шпулька. — Как ты думаешь, лучше, чтобы он запутался, испугался, приклеился или провалился и ногу сломал?

Тереска тоже еще не приняла окончательного решения. Всем ловушкам она бы предпочла глубокую яму с колючей проволокой на дне. Неплохие результаты можно ожидать и от кипящей смолы, если она льется откуда-нибудь сверху. Но поскольку ни проволоки, ни смолы под рукой не оказалось, пришлось остановиться на самой большой кастрюле с водой, помещенной высоко при помощи сложной конструкции из ветвей и веревок и опрокидывающейся на голову всякому, кто попытается сдвинуть камни на «плите».

— Грохнется у него за спиной, — мечтала Тереска, сидя на дереве и привязывая дополнительную веревку. — Даже, может, и обольет. Сразу не сообразит, в чем дело, испугается и удерет. Что и требуется. Побольше хворосту навали, чтобы уж точно не полез с другой стороны.

— Жаль, что у нас ничего вонючего нет, — сокрушалась Шпулька. — Яйца — свежие до отвращения.

— И так сойдет. Положи теперь камень, и давай сюда кастрюлю. Проверим.

Опыт удался на славу. Веревка, соединявшая верхний камень с кастрюлей, была почти совсем незаметна. Сама же кастрюля едва держалась на ненадежной конструкции из веток и, стоило чуть-чуть задеть за веревку, сваливалась, щедро поливая все вокруг. «Плиту» окружал вал из колючих веток и хвороста, оставляя проход только с одной стороны. Ловушка получилась замечательная, и аристократ просто обязан был в нее угодить.

Ночь прошла беспокойно, подруги поминугно просыпались и вслушивались в звуки, доносившиеся снаружи. На рассвете Тереска, выглянув из палатки и увидев, что уже наступает утро, вспомнила о рыбалке.

Разумно рассудив, что раз уж они и так не спят, то стоит извлечь из этого хоть какую-то пользу, вытащила в очередную экспедицию слегка упиравшуюся Шпульку.

Рыба, как и предполагалось, в устье реки клевала наперегонки. Минимум два обеда были обеспечены. Становилось все жарче, подруги возвращались очень голодные, но довольные своими достижениями.

— Хорошо я с солью придумала, — сама себя хвалила Шпулька. — Рыба не испортится и уже готова к жарке. Только в муке обвалять — и на сковороду.

— Молодец! Идея что надо, — согласилась Тереска. — Я жутко голодная. Сначала разведу огонь, а уж потом — купаться. Ты тоже. Поставь рыбу, а сама — в воду. Мы плаваем, а она жарится. Красота! Сколько наловили! Может, попробовать накоптить?

Шпулька живо заинтересовалась предложением:

— А ты умеешь?

— Как тебе сказать... Раз я видела, как это делается. Соорудили что-то вроде короткой трубы. Дым шел вверх, рыба висела и коптилась. Несколько часов — и готово.

— Так давай попробуем. Тут можжевельника полно. А я знаю, что для копчения можжевельник — первое дело. А труба из чего была?

— Из жести. А внизу — кирпичи и земля. Ни жести, ни кирпичей у нас нет. Но можно поискать, чем заменить.

Тема оказалась столь увлекательной, а голод так силен, что девчонки насмерть забыли о чокнутом аристократе. Тереска выскочила из байдарки и, предоставив подруге позаботиться о рыбе, схватила спички и направилась прямиком к очагу. В ту же секунду Шпулька услышала дикий крик и глухой удар.

Рыба полетела в траву, а сама Шпулька, преодолевая дрожь в ногах и спотыкаясь о весла, схватила первую попавшуюся под руку корягу и, несмотря на охвативший ее ужас, бросилась на помощь к подруге.

Тереска, целая и невредимая, но страшно злющая, стояла у пирамидки.

— Черт бы побрал эти ловушки! — разъяренно заявила она. — Мало того, что у меня вся спина мокрая, так еще и на спички налилось. Совсем забыла об этой проклятой кастрюле!

Коряга выскользнула из рук Шпульки, и она, сразу обмякнув, плюхнулась на ближайший пень, не обращая внимания на сочившуюся смолу.

— Господи! А я-то подумала, что тебя убили!

— И что? Примчалась за меня отомстить?

— Балда! Из-за какой-то воды так орать!

— Не из-за воды, а от неожиданности. Я бы на тебя посмотрела, когда сверху вдруг льется и грохается. Сразу же не сообразишь!

Шпулька явно ожила.

— А выходит, наша ловушка отлично действует! — радостно сделала она вывод, стараясь оторваться от пня. — Я, кажется, прилипла... Правда, можно умереть от инфаркта, если ты еще пару раз в нее угодишь, но со временем привыкну. Хорошо еще, ты заорала, когда я уже на берегу была, а то вся рыба попадала бы в воду — и прощай ..

— Ну да, так она и уплывет, без головы и выпотрошенная. А вообще, теперь твоя очередь попадаться, а уж я как-нибудь переживу.

— Лучше бы аристократ...

Рыбу пришлось жарить, так как коптильню пока соорудить было не из чего. Запасы еды увеличивались, зато кончалась питьевая вода, а за ней надо было плыть на другой берег, где виднелись какие-то строения.

— Судя по гудкам, неподалеку пристань, — заметила Тереска. — Сразу после завтрака и двинемся. Днем, пожалуй, нашу ловушку нечего устанавливать, этот кретин работает по ночам.