Чтение онлайн

А сам хозяин дома в это время глубоко печалился. Рассорившись с Бибо, Сяпа на собственной шкурке почувствовал тяжесть одиночества. Его уединение скрашивал лишь Сурок, к которому Сяпа переселился на время. Сурок был добрым и преданным зверем. Он без колебания поделился с Сяпой припасами и кровом. Увы, соседство с Сурком оказалось делом непростым. Толстый неповоротливый зверь ужасно толкался. Ночью он не давал кышу уснуть, отчаянно храпя, а днем навязчиво выказывал уважение, тщательно вылизывая Сяпину шкурку. Сяпа выдержал всего трое суток.

Однажды, разбуженный сонным бормотанием Сурка, кыш выбрался из его норы и отправился куда глаза глядят. В этот раз Сяпины глаза глядели в сторону дома Бибо. Туда он и пошел. Нет, не мириться, это ни за что! Ему просто хотелось узнать, как сильно страдает без него Бибо. Подкравшись к его дому, он спрятался за камнем и прислушался. Из дома доносился басок Бяки, кыша по прозвищу Большой.

— Я понял: это все старик Ась подстроил. Как только ложишься в этот «воспитательный» гамачок, всякие мысли в голове начинают копошиться: «Сделай то, сделай это! А вот этого не делай! Это — плохо!» А для меня, Бяки, нет слова «плохо». Все, что я делаю, — хорошо. А если где-то что-то не так, то меня это не касается. Овраг, видишь ли, разрушит холм! Ну и пусть рушит. Мне-то что?

— Да что ты сегодня разошелся? — удивился Бибо. — Идем лучше пить чай. Я тебя вкусными печеными корешками с медом угощу. Знаешь как их Сяпа любит!

Бибо погрустнел и вздохнул. Увидев это, Бяка взорвался:

— Не смей убиваться! Ушел и ушел! Пусть! — убеждал Большой Кыш Бибо. — Все твердят: Сяпа умница! Сяпа изобрел желудевый самокат и тачку-катушку! Да, изобрел. Но к дружбе это не имеет никакого отношения. Из-за чего он на тебя взъелся? Из-за ерунды — плошки чмоки! Разве это по-товарищески? Разве так поступает настоящий друг? Друг бы понял и простил. А Сяпа налетел вороной! Потому что он не друг, а жадина и злобище.

Сяпа замер. Сейчас… Вот сейчас Бибо рассердится на Бяку, топнет на него лапой, скажет, какой он, Сяпа, хороший и добрый! Но нет. Бибо молчал.

Несчастный Сяпа повернулся и бросился прочь, натыкаясь мордочкой на колкие веточки черники. От обиды и слез он ничего перед собой не видел. Кыш удирал сам от себя, как заяц удирает от охотника. Единым духом миновав черничник и Поляну Серебристых Мхов, он выскочил на топкий хвощовый лужок, где было холодно, сыро и тоскливо. Там он немного отдышался и припустил дальше, вверх по холму.

Когда маленькие лапы подогнулись от усталости, Сяпа присел на мшистом пригорке и натянул панаму на глаза. В душе кыша было черней безлунной ночи. Чтобы как-то выплеснуть тоску, он стал тихонько поскуливать. Вскоре скулеж перерос в жалобный и протяжный плач. Испуганные муравьи сняли посты с проходящей рядом грузовой тропы и выставили новые, чуть поодаль. Большой шмель, оглушенный кышьим плачем, с размаху налетел на молодой клен и, потеряв управление, рухнул в яму, наполненную дождевой водой.

— Скорее спаси его, — раздался за спиной у Сяпы сердитый голосок Утики, — разве ты не видишь? Бедный шмель теряет последние силы.

Сяпа вздрогнул, быстро вытер глаза и высморкался. Оглянувшись, он увидел, как кышечка, лежа на краю ямы, пытается веткой дотянуться до шмеля. Крылья насекомого намокли, и он никак не мог ухватиться за спасительную ветку.

Сяпа бросился было на помощь, но, споткнувшись о камешек, потерял равновесие и жабой плюхнулся в воду. Плавать Сяпа не умел. Как-то недосуг было научиться. Оказавшись на глубине, кыш понял — дело плохо. «Прощай, Бибо, я иду ко дну». Он последний раз взглянул на солнце. Вода сомкнулась над ним. Отягощенная обилием умных мыслей голова камнем потянула Сяпу вниз.

Пуская пузыри на дне ямы, кыш увидел проплывающего мимо тритона. Извиваясь всем телом, тритон что-то втолковывал ему. Сяпа подумал: «А и правда, чего же это я? Надо сопротивляться неудачам!» И он энергично завертел хвостом, подражая тритону. Неведомая сила мгновенно подхватила маленького кыша и вытолкнула на поверхность. Вынырнув, Сяпа сильно забарабанил лапами по воде. Он кое-как добрался до края ямы и, тяжело отдуваясь, быстро выбрался на сушу, не забыв выловить и панаму, всплывшую у самого берега. Удивительно, но Утика ничего не поняла.

— Сяпа, какой ты благородный! — щебетала она. — Ты так смело нырнул в воду и спас бедного шмеля! Ты — герой! Ты — храбрый Хрум-Хрум!

— Боюсь, несчастное насекомое погибло, — устало прошептал «герой». — Я не сумел ему помочь.

— Как это «не сумел»?! Что ты такое говоришь, Сяпа? — засмеялась Утика. — Смотри, шмель сидит у тебя на макушке.

Она сняла с Сяпы ошалевшего, промокшего до последней ворсинки шмеля и посадила подсушиваться на толстый желтый одуванчик. Тот, недовольно жужжа, стал приводить себя в порядок.

Сяпа тоже был не в лучшем виде: шерсть слиплась, усы обвисли, а уши торчали в стороны, как крылья. Но… в данную минуту это не имело никакого значения. Ведь солнце светило так ласково! Цветы пахли так сладко! Птицы пели так весело!

Сяпа улыбнулся: «На душе становится легко, когда понимаешь, что в жизни главное. Каждому, как говорится, свое, а для меня… для меня главное — не потерять друга».

И, нацепив мокрую панаму, Сяпа отправился домой. Толкнув дверь, он застенчиво взглянул на Бибо и взволнованно сказал:

— Я вернулся, Бибо. Прости меня. Я вел себя как глупец и жадина.

Бибо сидел за столом. Посреди стола стоял горшочек с дымящейся чмокой и две миски. Бибо улыбнулся и сказал:

— Вот наконец и ты. А я тебя жду, жду…

Хлюпа спешит.

Дезинсекция [1] — это вам не хухры-мухры.

Смелый Бяка.

Ась знает всё.

Прошло два дня. а кыши уже чесались вовсю. Их одолевали блохи. Всем стало ясно: в Маленькой Тени началась эпидемия. Так как положение было отчаянным. Ась решил проводить внеплановую дезинсекцию.

В назначенный день с самого утра из домика Ася доносились звон посуды и какое-то бульканье. Из трубы валил дым. значит, Ась разжег очаг, что было странно в такую жаркую погоду.

К полудню во дворе дома выстроилась небольшая очередь из кышей. Рядом пасся Сурок. Можно сказать, собрались все, кроме Слюни и Бяки с Енотом. Первым стоял Бибо. За ними Тука с Хнусем, Утика, потом Дысь. Сяпа должен был вот-вот подойти. Чуть в стороне маячил провинившийся Люля, боясь заговаривать с остальными. Однако, заметив, что из кустов вынырнул Хлюпа, он, не желая пропускать того вперед, быстро пристроился в хвост очереди и объявил: