Чтение онлайн

Второй этап — шпреванский князь Якса из Копаницы объявит о том, что переходит в католичество и признает императора Фридриха своим сюзереном. Он сдает Бранденбург герцогу Альбрехту Медведю, выходит из Венедского союза, берет под стражу славянских воевод, которых сможет заманить в ловушку, и бьет по незащищенным тылам поморян. А чтобы его подданные не убили своего князя, в Бранденбург тайно будет введен крупный отряд из рыцарей ордена.

Третий этап — наступление католических армий, каждая из которых имеет свою цель. Самое большое войско, конечно же, поведет император. Он двинется от Гамбурга и Любека, вторгнется на земли бодричей и блокирует вражеские крепости, а сам продолжит марш и продвинется к Волегощу. За тылы можно не беспокоиться. В армии Фридриха подготовленные в Саксонии и Тюрингии егеря, они смогут зачистить славянские леса и болота. А ударным кулаком его войска станут воины из Франконии, Саксонии, Тюрингии, Швабии, Баварии, Лоррейна, Фрисландии, Фландрии, Северной Италии, Аквитании, Прованса и Гаскони. Общая численность бойцов превысит пятьдесят тысяч мечей на острие удара и еще двадцать тысяч в резерве. Одновременно с этим, как уже упоминалось, начнет наступление Альбрехт Медведь, которого поддержит Генрих Язомиргот. Используя захваченный Бранденбург, как базу, они двинутся на Померанию, вдоль Одры на Щецин. С наемниками и рыцарями ордена тамплиеров, которые не могут простить славянам смерть братьев в прошлом Крестовом походе, у них тридцать тысяч воинов. А с правого фланга, тоже двигаясь вдоль Одры, пойдет польский король Владислав Пяст, которого поддержат союзники из Богемии, и это еще тридцать пять тысяч бойцов. К сожалению, не получилось привлечь к Крестовому походу венгров. Но, может быть, это к лучшему, не придется делиться добычей и славой. Лишь бы только они держали нейтралитет, как обещали.

Четвертый этап — к датским берегам подходит флот Генриха Плантагенета, боевые и торговые суда, на борту которых будут находиться воины из Англии, Нормандии и Бретани. Они высадятся в Дании и принудят короля Магнуссона присоединиться к Крестовому походу. Потомок викингов юлит и не желает воевать, но его заставят, и объединенный флот католиков обрушится на Зеландию, отобьет остров и выйдет в море, которое по недоразумению пока еще называют Венедским или Славянским. Варяги не смогут отразить двойной натиск с моря и суши. Шведы, почуяв угрозу, сбегут на север. Новгородцы и пруссы отступятся от союза с венедами, если не захотят погибнуть. После чего флот католиков высадит армию на острове Руян и уничтожит все славянские храмы.

Пятый этап — заключительный. Крестоносцы добьют сопротивление бодричей, лютичей, поморян и ранов. Венеды исчезнут с лица земли, и если для этого придется привлечь дополнительные силы, император знал, кого можно кинуть в бой. В конце концов, помимо своих резервов есть армия французского короля Людовика, Бургундия, Шампань и венгры, на которых можно еще раз надавить…

В очередной раз усмехнувшись, император отошел от стола с картой и подошел к другому, на котором лежали книги, письма и свитки с донесениями.

Все хорошо и замечательно. Картина будущей победоносной войны, которая должна закончиться до осени, сложилась в голове императора. Но… Всегда есть проклятое "но"… В прошлом Крестовом походе принимало участие гораздо больше воинов, свыше двухсот тысяч, и даже Святой Бернард вышел на бой. Сомнений в победе ни у кого из предводителей католического войска не было. Однако венеды смогли выстоять и победить. Поэтому молодой император снова, раз за разом, все перепроверял, искал новые тактические приемы, вчитывался в донесения шпионов, и на глаза ему попалась записка прознатчика, который служил архиепископу Гамбурга.

Шпион находился в Дании, где регулярно общался с купцом Маргадом Бьярниссоном, и писал:

"Ваше святейшество, известный вам венедский вождь Вадим Сокол из Рарога, князь острова Зеландия, куда-то исчез и где он находится никому достоверно неизвестно. Одни говорят, что Вадим на севере, с дикими шаманами насылает проклятья на весь католический мир и призывает Сатану. Другие, что он на Руси, склоняет царя и русских князей к войне с Европой. А третьи шепчут, будто он в далеких степях, собирает орду кочевников. Больше узнать про него ничего не удалось, а моего человека, который попытался проникнуть в мастерскую, где производят огненные смеси и адские порошки, поймали и повесили".

— Хм! — император хмыкнул и пробурчал: — Кто же ты такой, Вадим Сокол и где тебя носит?

Это имя Фридрих уже слышал неоднократно. Его вспоминали крестоносцы, которые пережили первый поход католиков против славян. Они говорили о нем с почтением, а многие испытывали перед ним ужас и считали слугой Повелителя Зла, не больше и не меньше. Именно его воины сожгли половину Гамбурга и уничтожили припасы для армии крестоносцев. Именно он долгое время сдерживал продвижение католиков в Верхней Саксонии. Именно он захватил в плен и вернул королю Франции за огромный выкуп Алиенору Аквитанскую. Именно он минувшей весной разграбил Брюгге, сжег много кораблей, совершал налеты на берега Нормандии, убивал пленных и складывал из голов курганы. А еще именно его гохмейстер рыцарей ордена Немецкого Дома Иоганн фон Сванден называл главной целью для убийц, ибо это он сразил Святого Бернарда и Генриха Льва. Но если раньше Фридрих воспринимал Сокола как еще одного вражеского вождя, то сейчас, после прочтения шпионского донесения, он испытал непонятное внутреннее напряжение и решил узнать о своем противнике побольше.

Сначала он подумал, что можно расспросить Алиенору, она хоть и шлюха, но мозги у нее работали хорошо. Однако, вспомнив о ней, император досадливо поморщился. Нет. С супругой он больше встречаться не будет.

"Тогда к кому обратиться? — спросил себя Фридрих и тут же ответил: — Придется написать письмо Свандену. Наверняка, у гохмейстера есть люди, которые знают о том, кто есть кто среди венедов".

Приняв решение, император вышел из помещения и нос к носу столкнулся со своим родным братом Конрадом, которому недавно исполнилось восемнадцать лет.

— Брат, я требую объяснений! — выпалил Конрад.

— Каких? — император приобнял юношу за плечи.

— Я хочу отправиться на войну с венедами, а мне говорят, что придется находиться в тылу.

— Кто это говорит?

— Твои придворные, — на лице юноши была обида. — Неужели ты оставишь меня дома?

В самом деле, Фридрих собирался оставить Конрада в Швабии, ибо хотел, чтобы он научился управлять людьми. Однако, посмотрев на брата, император вспомнил себя в его годы, а потом подумал, что теперь у него есть наследник. Поэтому Конрад может отправиться на войну вместе с ним.

— Не верь никому, брат, — сказал император. — Только мне. Как я скажу, так и будет.

— А как ты скажешь?

— Будет тебе война с подвигами.

Лицо Конрада расплылось счастливой улыбкой, а Фридрих, отпустив его плечо, добавил:

— Но с условием. Ты соберешь свой собственный отряд.

— Сделаю, — Конрад шагнул назад, поклонился брату и быстрым шагом, пока венценосный родственник не передумал, удалился.

Фридрих проводил его взглядом и вызвал писаря. Он надиктовал ему письмо для Иоганна фон Свандена и поставил под ним малую императорскую печать. После чего появились придворные, собирался императорский совет, и Фридрих занялся своим основным делом, решением государственных вопросов.

Зима 666 °C. М.З. Х.

В ставке Приднепровской орды я появился через двенадцать дней после сражения с Буревичами. Слух о смерти Боняка и разгроме его войска к этому времени разбежался по всей степи и за моей спиной победоносное войско, готовое выполнить любой приказ. Поэтому, когда я объявил себя ханом, спорить со мной никто из приднепровских вождей не стал, а шаманы приняли богатые дары и провели все положенные обряды. Был бы у них лидер, который мог встать и смело заявить, что я чужак и узурпатор, с которым необходимо биться, тогда иное дело. При таком раскладе пришлось бы вести долгие переговоры, кого-то подкупать, кого-то уговаривать, а к некоторым, особо упертым, подсылать убийц. Но сильного духом человека не нашлось и, вожди, поскрипев зубами, принесли мне клятву на верность. После чего они разошлись и стали думать, как меня скинуть.

Разумеется, я этого ждал, поскольку взятые в плен ромеи сдали всех, кто поддерживал их в орде. Да и не могло быть иначе, ибо многие кощеи сами хотели стать ханами, и между кочевьями приднепровских половцев стали курсировать гонцы, а потом пришел черед тайных сходок. Все это не могло укрыться от внимательного взора варогов и я получал доклады ежедневно. А когда вожди были готовы поднять мятеж, вызвал Судимира Кучебича.

Бывший дружинник Святослава Ольговича после похода в Крым заметно окреп и стал гораздо уверенней. Из "диких" половцев и присоединившихся к нам лукоморцев он собрал собственное племя, и среди степняков его считали уважаемым человеком. Под началом Кучебича теперь тысяча хорошо вооруженных воинов, и он постоянно находился рядом. Ведь вся его жизнь — служение. Но если раньше он служил Ольговичам, то теперь мне, и я был уверен, что на него можно положиться. Почему? Да по той простой причине, что без меня он никто и если я исчезну, его лоскутное племя окажется вне закона и будет уничтожено. Так что выбор у Кучебича не велик. Или он служит мне, богатеет и содержит гарем из красивых девок. Либо ему придется признать власть другого хана, который отберет у него половину добра, а потом может убить. Либо, бросив все, уходить на Русь и отдаться Мстиславу Изяславичу, который не забыл, что Кучебич был воином врагов его семьи. Правда, был еще вариант снова связать свою судьбу с Ольговичами, но они сейчас ослабели, и защитить его не смогут. Скорее сдадут Мстиславу, как опасного смутьяна, и он это прекрасно понимал.