Чтение онлайн

Враги атаковали одновременно, с разных сторон. Первый ударил длинным стилетом, и он был хорош, быстрый и верткий боец, настолько, что я едва успел отступить, и острие вражеского клинка просвистело в паре сантиметров от моего лица. Второй попытался достать меня дубиной с несколькими острыми стальными шипами, и я снова уклонился. А третьего смог подловить. Нанося косые удары слева направо, и справа налево, он вертел два широких ножа, и я достал его длинным выпадом. Мой меч проскользнул сквозь стальную метель, которую убийца пытался создать, и вскрыл его грудную клетку.

— Один готов, — вспоминая наречие саксов, я выдернул меч, стряхнул с него капли крови и встал в защитную стойку.

Фанатики переглянулись и первый ответил:

— Все равно тебе конец, проклятый колдун. Мы достанем тебя, чего бы нам это ни стоило.

— Нет, — наблюдая за противниками, которые стали обходить меня с флангов, с явным намерением атаковать одновременно, я усмехнулся. — Сегодня не ваш день и умрете вы.

— Мы к этому готовы и даже если погибнем, окажемся в раю, рядом с ангелами, по правую руку от Господа, а за тобой придут другие.

Сказав это, он прыгнул на меня, а его напарник метнул дубинку. Я такого не ожидал, но отбил летящую дубинку мечом, а затем встретил противника с клинком. Еле успел, увернулся от стилета, и упал.

Меч отлетел в сторону, зато я остался жив. Перекатом ушел в сторону и снова поднялся.

Убийцы приближались. Один безоружен, как и я. У другого стилет и он закричал:

— Вот теперь тебе точно не уйти от кары Господней, и я стану Его орудием!

"Дурачок", — совершенно спокойно подумал я о словах радостного фанатика и опять замер.

Взмах клинком! Еще один! Враг все ближе и когда он в очередной раз атаковал меня, я метнулся навстречу, перехватил его кисть и резко ее выкрутил. Он еще не понял, что произошло, а я уже оказался за его спиной, продолжил выкручивать руку и раздался сильный хруст.

Убийца заорал от боли и в этот момент приблизился второй фанатик. Медлить нельзя и я отступил, толкнул на него покалеченного подельника и сделал шаг назад. Здоровяк поймал своего товарища, и они опять двинулись ко мне. Но было поздно. Щелкнули арбалеты, и в тело каждого убийцы вонзилось по две стрелы. Подоспели вароги и они не медлили, сразу устранили основную угрозу.

Подобрав меч, я осмотрелся. Бой закончен, все убийцы погибли, а мы потеряли больше пятидесяти воинов. Плохой размен, на мой взгляд, и я подозвал ближайшего варога с арбалетом. Это был Вацлав, который работал по Европе и помогал де Ге.

— Вождь? — он слегка поклонился.

— Знаешь, кто они такие? — носком сапога я пнул тело мертвого фанатика.

— Да.

— Собери новую группу из варогов, посоветуйся с ближними людьми Свойрада и найди мне их логово.

— Будет сделано, вождь.

Вацлав снова поклонился и отступил в сторону, а я прошелся по лагерю, поговорил с командирами сотен и вернулся в шатер, к планам по встрече крестоносцев.

Херденау. Лето 6660 от С. М.З. Х.

Германцы приближались, и наше войско стало стягиваться к деревушке Иоганнсфельд, возле которой мы собирались встретить крестоносцев и местное ополчение.

Место хорошее. Деревушка на тракте между Гамбургом и Бременом. Слева болотистая низменность. Справа рощи и поля. Иоганнсфельд на холмах и между ними дорога. Начинаем сражение в обороне, встречаем противника, отбиваем его натиск и переходим в контрнаступление. Таким был мой план, который одобрили все командиры и вожди. Самый идеальный вариант. Однако битва началась совсем не так, как мне думалось, и произошла возле другой деревушки, которая называлась Херденау.

Вражеские полководцы, пока шли по родным землям, окончательно рассорились и разделили свои силы. В авангарде двигался Конрад Гогенштауфен. За ним, в центре, герцог Бертольд Церингенский. А третий германский военачальник, маркграф Оттон Мейсенский, а арьергарде. На начальном этапе каждый был сам по себе и Конрад Гогенштауфен, младший брат покойного императора, узнал о том, где мы его поджидаем. После чего по совету опытных военачальников не стал наступать в лоб, а решил обойти нас по флангу.

Вечером преданные ему воины, в основном имперские рыцари, дворянские дружины из Швабии, Саксонии и Тюрингии, аквитанцы, тамплиеры, тевтонцы и ополчение Гамбурга свернули с тракта. Начался ночной марш, и они вышли совсем не туда, куда собирались. Вместо замка Бауден, который должен было стать их опорной точкой, они оказались в Херденау, нависли над нашим правым флангом и столкнулись с конной тысячей Ечеди.

Непонятно, как Ечеди и его воины оказались вблизи Херденау, в пяти километрах от того места, где должны были находиться. То ли тысячник решил отсидеться в стороне от грядущей битвы, то ли заплутал, как германцы. Теперь уже не узнать, ибо он погиб почти сразу, а его тысяча попала под удар конных храмовников и, потеряв половину воинов, отступила.

Ночь. Неразбериха. По лагерю мечутся степняки с факелами и кричат, что все пропало и враг уже рядом. Вот — вот могло произойти непоправимое — войско ударится в панику, и мне пришлось отдать приказ черным клобукам остановить беглецов. Кокай Мнюзович действовал решительно. Его воины вытеснили половцев Ечеди из лагеря и собрали их в кучу. Я подъехал к ним, узнал, что произошло, и выдвинул навстречу германцам несколько отрядов.

Крестоносцы послали за отступившими половцами погоню, и вражеская кавалерия вступила в соприкосновение с нашими разведчиками. В полях и рощах на правом фланге сотни факелов и понятно, что идет бой. Ну и как я должен был поступить? Послал гонцов к Доброге, а сам вместе с тысячей тяжелой степной кавалерии, черными клобуками и двумя сотнями конных дружинников из Рарога, выдвинулся на помощь нашим разведчикам. Нужна была точная информация, и следовало понять, что происходит. Но вместо этого я сам завяз в бою.

Моя кавалерия столкнулась с германскими храмовниками и они, потеряв сотню воинов, обратились в бегство. Теперь уже мы начали преследование и на плечах противника ворвались в Херденау. Больше двух тысяч всадников оказались в расположении крестоносцев, среди обозов, и я отдал приказ удержать деревушку. Нас было меньше, но мы смогли выбить противника из Херденау и захватили богатые трофеи, а вскоре подошли степняки и венеды.

Наступило утро. Схватки шли по всей линии соприкосновения, в полях, рощах и на переправе через небольшую безымянную речушку. Полнейшая неразбериха, гонцы отправлялись на поиск отрядов и терялись. Вожди и командиры сами лезли в битву. Кто, где и чей? Не понятно. Нити управления войсками, что у нас, что у крестоносцев, выскользнули из рук военачальников, и тогда я поднял в небо своих соколов.

Птицы облетели поле боя, и мы получили преимущество, ибо стала понятна картина боя. Наши отряды, тысячи, дружины и полки растянулись на восемь — девять километров вдоль Херденау. Фланги при этом оторвались от центра, деревня оказалась в середине подковы, и противник стремился в нее прорваться. Зачем? Видимо, из упрямства. Херденау не стратегическая высота и крестоносцы могли легко обойти деревню, добраться до замка Бауден и провести перегруппировку. Но они окончательно запутались, цель поменялась, и вражеские военачальники кидали на бой один отряд за другим, а на флангах рубились вольные дворянские дружины и наемники.