Большой пожар
Шрифт:
Мать с отцом остолбенели, будто каждый получил молотком в область левого уха.
Наконец отец, побагровев, закричал:
— На что ты намекаешь? Ты, женщина, спокойно смотрела, как эти негодяи… и у тебя…
— А что ж ты сам отсиживался? — огрызнулась бабушка. — Тебе лишь бы тишь да гладь. Кабы вышел на свет божий — увидел бы своими глазами, вот как я. Только я помалкивала. Пусть перебесится. Сейчас у нее время такое. Каждая женщина должна через это пройти. Бывает тяжко, но от этого еще никто не умирал. Новый молодой человек каждый день — что может быть лучше, если девушке не хватает уверенности!
— Ах ты… Ты, ты, ты, ты! — Отец задохнулся, у него бешено засверкали глаза и надулась шея, грозя разорвать воротник.
Он бессильно откинулся назад. Мама онемела.
— Всем доброе утро! — Марианна сбежала по ступенькам и плюхнулась на стул.
Отец просверлил ее взглядом.
— Это все ты, ты, ты, ты, ты, — твердил он бабушке.
«Сейчас заору и побегу по улице, — думал, как безумный, отец, — разобью стекло пожарной сигнализации, рвану вниз рычаг, и пусть примчатся пожарные машины с брандспойтами. А когда повалит снег — по весне такое не редкость, — выставлю Марианну на мороз: пусть остынет».
Но он не сделал ни первого, ни второго. Для того времени года, на какое указывал настенный календарь, в столовой было слишком жарко, и все перекочевали на открытую веранду, где прохладнее, а Марианна осталась сидеть над стаканом апельсинового сока.