Чтение онлайн

"Идет какая то игра, - подумал он, взяв крохотную паузу на размышление.
– Надо быть предельно внимательным".

– Мистер Козак, я мало что о вас знаю, - заявил его собеседник.

"Как и я о тебе", - подумал Иван.

– Но мне показалось, что вы человек достойный, приличный.

– Приятно слышать, - хрипло отозвался Иван.

– Я редко ошибаюсь в людях, поэтому очень удивился, когда мне сообщили, что вам инкриминируется тяжкое преступление.

– Я ничего противозаконного не совершал. Моя жена в момент задержания находилась в одной машине со мной. Ее судьба меня беспокоит сильнее всего.

– Как зовут вашу жену?

– Анна Козакова. Она гражданка России, прилетела в Доху в тот же вечер, что и я.

– Простите, но о вашей жене я ничего не знаю. Мне лишь сообщили, что у вас нашли мою визитку, еще проинформировали о том, о чем я уже вам говорил, что вас подозревают в совершении тяжкого преступления на территории нашей страны.

– Я ничего противозаконного не совершал.

– Тогда вам не о чем беспокоиться.

– Вам сообщили, уважаемый Халид аль Валид, что меня держат здесь в кандалах?

– Возможно, вас считают опасной личностью.

– Вам сказали, что мне не было предъявлено даже формального обвинения, что ко мне не допускают адвоката?

– Вот как? Если вас будут судить по законам эмирата Катар, мистер Козак, то ваши интересы в суде станет представлять местный адвокат, которому заплатит правительство нашей страны.
– Собеседник Ивана немного помолчал и добавил: - Впрочем, я надеюсь, что до этого не дойдет.

– Что вы имеете в виду?

– Мистер Козак, как ни странно вам это покажется, но я не последний человек в этой стране.

"А чего ж тогда летаешь не на собственном или арендованном самолете, а обычным пассажирским рейсом?" - подумал Козак.

– Мне это не кажется странным, - вслух сказал он.

– Хотя я и летаю - изредка, правда - на обычных пассажирских лайнерах, - безошибочно прочтя его мысли, сказал Халид аль Валид.
– Но у меня имеются определенные связи и возможности.

– Честно говоря, я пока не очень понял, к чему вы ведете.

– За вас ходатайствует один человек, имени которого я не могу сейчас назвать.

– Узнайте, пожалуйста, все ли в порядке с моей женой. Для меня это самое важное.

– Постараюсь выполнить вашу просьбу. Я вообще считаю, что хорошие люди должны помогать друг другу. Если угодно, это мое кредо.

– Приятно слышать, что вы считаете меня хорошим человеком.

– Иначе зачем бы я сейчас с вами разговаривал? Поверьте, добиться того, чтобы вам в камеру принесли телефон, оказалось нелегко даже мне. Мистер Козак!..

– Да, сэр?

– Мой вам совет, будьте благоразумны. Если вы станете вести себя правильно, то я с помощью моих друзей смогу добиться вашего освобождения.

Охранник отобрал у Козака смартфон. Его коллега внес в камеру два трехлитровых бачка и пару упаковок армейского суточного рациона. Половину этого добра он бросил к ногам Козака, остальное положил у несвежей подстилки сокамерника Ивана.

Этот тип склонился над смуглявым мужчиной в оранжевой робе, лежащим на боку. Он ногтем зацепил край ленты, отодрал ее, затем снял с Саида наручники.

С металлическим бряцаньем закрылась дверь камеры. Послышался звук запираемого замка.

Прежде чем в коридоре стихли шаги тюремщиков, в камере опять зазвучал хриплый, надсаженный голос Саида. Сокамерник Ивана снова затянул свои молитвы.

16 июня

Рахимбаев приехал в ресторан на Неглинной в половине седьмого вечера, совершенно один, как ему и было велено. Охранник Антонова обыскал южанина, отобрал у него смартфон, после чего ввел в отдельный кабинет.

Обстановка здесь была та же, как и двое суток назад. Стол, как и в минувшую пятницу, сервирован на двоих. Помещение освещено двумя настенными бра. Антонов, не вставая с места, указал гостю на свободное кресло, стоявшее по другую сторону стола.

– Добрый вечер, уважаемый Виктор Михайлович!

– Здравствуйте, Солтанбек!
– несколько мягче, чем в прошлый раз, поприветствовал Антонов бывшего главу худжандского клана.
– Присаживайтесь!

Южанин был одет так же скромно, да и выглядел он тоже не лучше, чем в пятницу: впавшие щеки, нездоровая, с желтоватым отливом кожа, потерянный взгляд.

– Угощайтесь!
– Антонов кивнул на накрытый стол.
– Зная, что вы придерживаетесь определенных норм и табу, я предупредил, чтобы нам подали халяльную пищу, соответствующую канонам ислама.

– Спасибо, Виктор джан.

Антонов налил себе из графина охлажденного клюквенного морса и заявил:

– Я слышал, вас вчера допрашивали в следственном комитете? Сколько длился допрос?

– Примерно шесть часов. Почти до семи вечера.

– Вы знаете, что вас собирались закрыть еще вчера?

Рахимбаев прерывисто вздохнул и ответил:

– Я был готов, говорил вам еще в пятницу, что все к этому идет.

– Как вы думаете, Солтанбек, почему вас до сих пор не посадили в изолятор?

Рахимбаев промокнул платком потное лицо и проговорил:

– По моему, вы лучше меня это знаете, уважаемый Виктор Михайлович.

– Почему следователи, работающие по вашей преступной группе, до сегодняшнего дня не изменили ваш статус со "свидетеля" на "обвиняемого"?

– Виктор Михайлович!..
– Южанин бросил на него умоляющий взгляд.

– Согласно поправкам в УК от две тысячи тринадцатого года, деяния, предусмотренные пунктом "г" части второй статьи два два восемь, караются лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет.
– Антонов аккуратно отпил кисловатый напиток, поставил стакан на стол, после чего посмотрел на южанина и продолжил: - В вашем случае, как меня проинформировали свои люди в следственном комитете и наркоконтроле, обвинение собирается просить по максимуму - двадцатку.

– Виктор джан, я отдал все, что смог собрать!..

– Я попросил знающих людей оценить ваши активы, Солтанбек.

– У меня одни долги! Я бедный несчастный пожилой человек.

– Вам и вашим близким принадлежат сотни гектаров земли в Воронежской и Липецкой областях. У вас есть домовладения и земельные участки в ближнем и дальнем Подмосковье. Это без учета наличности, вложенной вами в московскую недвижимость, в офисные и торговые точки. Специалисты говорят, что то, что они пробили, то, что принадлежит либо вам и вашей семье либо близким вам выходцам из Худжанда, стоит по рыночным ценам от четырехсот до шестисот миллионов.
– Антонов зацепил вилкой ломтик темно красного балыка, положил его на свежий хрусткий хлебец, сверху добавил дольку лимона, отправил в рот, прожевал закуску и сказал: - Причем не в рублях, а в американской валюте.
– Виктор Михайлович промокнул губы матерчатой салфеткой и продолжил: - Между нами говоря, вы основательно наварились на поставках афганского товара. Ведь так?