Чтение онлайн

Был поздний вечер, последний перед знаменательным днем, когда на счет «Акционерного общества Казанско-Рязанской железной дороги» должны были поступить два миллиона российских рублей. Что они будут у них в кармане, Всеволод уже не сомневался, как не сомневался и в том, что ушлый Бурундуков потребует увеличить мзду за любезность, а возможно, и попросится в долю. Огонь-Догановский, Давыдовский и Африканыч разбрелись по своим комнатам, а Лука уже спал на диване в гостиной или притворялся спящим – этого человека до конца понять было невозможно.

Сева закурил сигару, что означало некоторую нерешительность и сомнения в его мыслях. Про это все знали, оттого в такие моменты с разговорами к Долгорукову не совались. Знал об этом и Ленчик. После произнесенной фразы про его участие в деле промолчал, ожидая, что Всеволод Аркадьевич скажет дальше.

Сева пыхнул сигарой и проследил, как дым медленной струйкой поднимается к потолку, когда дым рассеялся, он негромко произнес:

– Я думаю, Лука постарается завладеть всеми нашими деньгами. Нет, не думаю, с некоторых пор даже уверен.

После этих слов Ленчик поймал себя на мысли, что тоже думал об этом. Но как-то мельком: просто однажды в голове пронеслось опасение, что Лука, возможно, не захочет удовлетвориться тремястами шестьюдесятью тысячами. Однако опасение осталось лишь боязнью, не более того, а у Всеволода Аркадьевича оно оформилось во вполне конкретный план.

– Также я уверен, что Лука сообщил Густаву о том, что на днях мы снимем по аккредитиву два миллиона рублей. И он наверняка получил приказ привезти эти два миллиона рублей ему, – после этих слов Долгоруков посмотрел Ленчику в глаза и добавил: – Ведь может такое быть?

Это был уже конкретный вопрос, адресованный ему, и Ленчик немедленно ответил:

– Более чем возможно.

Ответ был замечателен тем, что несколько лет назад в устах Ленчика такой ответ был бы попросту исключен. Как бы он ответил на это семь лет назад? Да никак бы не ответил. Он бы попросту беспечно пожал плечами. Мол, ты начальник, ты и думай… А как бы он ответил шесть лет назад? Да так же, собственно. А пять? Возможно, Ленчик напустил бы на себя задумчивый вид и ответил бы, к примеру, таким образом:

– А то!

Но его сей «глубокомысленный» ответ и сведенные к переносице брови вовсе не означали бы, что он «прокачал» ситуацию в голове и ответил продуманно.

А как бы Ленчик ответил на вопрос Севы четыре года назад? Или даже три? Скорее всего, он бы глубокомысленно изрек что-то вроде:

– Все может быть.

Опять-таки предоставляя право решения Долгорукову, по праву главного в их команде.

Ответ Ленчика, который мог бы услышать Сева два года назад, возможно, и год назад, звучал бы следующим образом:

– Тебе и правда важно мое мнение? – ответил бы сначала вопросом на вопрос Ленчик. Что означало: он начал думать самостоятельно…

– Да, важно, – сказал бы Всеволод Аркадьевич.

И тогда Ленчик ответил бы:

– Такое, наверное, может быть.

Что являлось бы в этой фразе лишним? Слово «наверное», которое все же предполагало бы некоторую нерешительность суждения, притом что Ленчик уже вряд ли сомневался бы, что Лука сделает именно так, как говорит Долгоруков.

Теперь же он ответил: «Более чем возможно». Это означало, что Ленчик мало того, что согласен с доводами Севы, но он имеет на все это и собственное мнение, даже более решительное, нежели у него. А следовательно, он уже дорос до уровня «Червонных валетов».

Долгоруков оценил фразу Ленчика. Ведь, помимо того, Ленчик набрался у бывших «червонных валетов» мастерства и изящества в проведении махинаций и афер, он стал более-менее грамотно разговаривать и вообще стал более интеллигентен, что ли… Изменение поведения и характера выражалось не в наличии у него пяти костюмов наивысшего качества, трости с перламутровым набалдашником и едва не десятком отличнейших шляп «Хомбург», но чем-то иным, для выражения чего не имелось подходящих слов. Ну, да и пес с ними…

Молчание нарушил Сева.

– Лука – убийца, – жестко произнес он. – Ему ничего не стоит завалить человека, ежели он будет стоять у него на пути…

– Знаю, глаз у него дурной, – ответил Ленчик, приготовившись к основной части разговора, который завел Долгоруков. Ведь все это покуда была лишь прелюдия…

– Я был должен тебе это сказать, поскольку намерен поручить тебе роль в финале, – посмотрел на Ленчика Всеволод Аркадьевич. И добавил: – Центральную роль…

– Слушаю тебя, – сказал Ленчик. И, как любит выражаться в своих «злободневных» романах плодовитый писатель Боборыкин, «весь обратился во внимание»…

– …Все, как ты мне и говорил, – продолжал рассказывать о своих похождениях Ленчик, с восхищением поглядывая на Севу. План Всеволода Аркадьевича исполнился в точности и как бы сам собой. Вот что значит продумать все до мелочей.

– Ты продолжай, продолжай, – поторопил его Давыдовский. – А то так к вечеру отсюда не выберемся.

– Так поехали домой, – предложил Огонь-Догановский, – что стоим-то тут на виду?

Сева велел трогать, и коляска вывернула на Петропавловскую улицу. Затем, проехав вниз с Воскресенского холма до пересечения с улицей Малой Проломной и свернув в нее, коляска быстро покатила в направлении Рыбнорядской площади. Покуда ехали до особняка Долгорукова, Ленчик рассказывал, как его вчера вечером, ссадив с парохода, привезли в участок, как он давал показания полициантам и сообщил, не сразу, конечно, что знает нечто такое, что может предотвратить кражу двух миллионов рублей.

– Заливаешь, – сказал ему в ответ на это заявление помощник пристава, перейдя на «ты». И это был весьма нехороший симптом… – Выгородить себя хочешь.

– Хочу, – согласился с ним Ленчик, – потому что на пароходе я самооборонялся, а вы мне шьете чуть ли не убийство.

– Ты превысил меру самообороны, – констатировал помощник пристава. – Это пять лет тюрьмы.

– А если я помогу задержать двух законопреступников? – с надеждой посмотрел на полицианта Ленчик – И предотвратить крупную кражу? Мне это зачтется?

– Какую еще кражу?

– В Волжско-Камском банке. Она должна случиться завтра в первой половине дня.

– Завтра? – недоверчиво посмотрел на Ленчика помощник пристава.

– Ага. Очень крупная кража…

– А откуда тебе известно об этом?

– Ну-у… – замялся Ленчик.

– Говори, иначе тебе вообще не будет никакой веры, – поторопил его Полупанов.

– Я подслушал один разговор, – начал Ленчик. – Завтра в Волжско-Камском банке совершится похищение двух миллионов рублей. Один человек будет получать их по аккредитиву, но это будет не тот человек, за которого он будет себя выдавать.