Чтение онлайн

Кэррику сказали показать мобильник. Михаил взял телефон и передал Виктору. Вопросы, нередко повторяющиеся, продолжались, а тем временем Виктор проверял звонки и сообщения. Ройвен обратил внимание, что англичанин отвечает коротко и четко, не сбивается, из всех вариантов выбирает наиболее ясный и довольствуется минимальным объяснением. Проверив память, Виктор наклонился к шефу и негромко сообщил, что со времени прибытия в Берлин Кэррик не сделал и не принял ни одного звонка.

Но этого было мало. На столе еще лежала дрель, а под столом — пила.

— Слишком уж гладко у тебя получается. Объяснений не слышно.

— Я все объяснил.

— Кто для тебя Иосиф Гольдман?

— Хозяин.

— За которого ты готов умереть?

— Я делаю то, за что мне платят.

— Служишь и докладываешь? Часто?

— Чушь. Ты же ничего не знаешь.

— Как часто ты встречался со своим куратором?

— Ты служил в полиции?

Ройвен заметил, как вздрогнул Михаил.

— Я спрашиваю…

— Ты был дерьмовым полицейским. У нас в Ираке были такие дознаватели, в сравнении с которыми ты — ноль.

Михаил сплюнул.

— А кто ты? Ангел? Свалил кого-то, кто якобы напал на Гольдмана? Это же была подстава. Так? Получил шанс отличиться, втереться в доверие. Удобно, да?

— Ты ведь не был в боевой ситуации, так? Откуда ж тебе знать, как человек себя поведет? Ты просто невежда.

— Уж больно удобная история. Плохо верится.

— Спроси, как было, у мистера Гольдмана. Он там был.

— А ты, значит, такой молодец, что готов умереть за постороннего? С чего бы это?

Виктор только что стоял рядом с Ройвеном, но теперь он мягко, по-кошачьи, прошел вдоль перегородки и встал за стулом, на котором сидел англичанин. И снова Иосиф Гольдман ничего не сказал, не вступился за своего человека.

— Побывал бы на войне, не спрашивал, а раз не был, то и не поймешь, — негромко ответил Кэррик.

Пока он не допустил ни одной ошибки, и все же Ройвен еще не принял окончательного решения. Странно было то, что человек на стуле абсолютно не выказывал страха.

Моленков все же не выдержал. Вопрос крутился в голове с того самого времени, как они выехали из гаража.

— Так ради чего все это?

Яшкин нахмурился.

— Что для чего?

— Ну, мы отвозим эту штуковину, продаем и…

— Какую штуковину? У нас ее называли «Жуковым» или, как я уже говорил, малым атомным фугасным вооружением. Серийный номер РА-114. Сейчас она в безопасном состоянии, так что не бойся, не укусит.

— Ты постоянно меня обрываешь, слова не даешь сказать. Я просто размышлял вслух.

— Бормочешь что-то, как выживший из ума старик. Для чего это все? Вот ты мне и скажи.

Мотор старенького «полонеза» работал четко, и мысли у бывшего замполита укладывались гладко, не прерываясь. Денег не осталось, но зато двигатель получил то, без чего обходился лет десять, а то и все пятнадцать. Пейзаж за окном не отвлекал, и в голове, словно вирус, росло нехорошее, не дававшее покоя предчувствие.

Теперь Моленков начал заново.

— Нам платят — дело решенное. Мы получаем деньги и…

— Мы получаем миллион долларов. Делим его пополам. Вот и все.

— Ты такой самоуверенный.

— А ты? Замполиты — не самоуверенные? Вот уж кого в армии не любят, так это замполитов. Что, разве не так? Так.

— Пусть так. Согласен, спорить не буду. Только и вы тоже большой популярностью не пользуетесь. Так что мы в равном положении. Нас никто не любил, а мы плевать хотели. Смешно было бы спорить. И все-таки… чего ради?

Дело, конечно, давнее, но Яшкин не забыл, кем был Моленков. Когда кого-то — чиновника, техника, служащего — приглашали в определенный час на беседу к замполиту, каждый, кем бы он ни был, какую бы должность ни занимал, начинал нервничать, потеть, заикаться и объяснять, что именно сказал кому-то, забыв об осторожности, и что имел в виду. Равную власть над людьми имел разве что сотрудник службы безопасности, который мог за обедом в столовой негромко напомнить о вынесенных за пределы Зоны секретных документах. Одной этой реплики бывало достаточно, чтобы любой из работавших в Арзамасе-16 начинал дрожать от страха.

— Чточего ради?

— Дружище, ты просто делаешь вид, что не понимаешь.

— А ты говори прямо. Да не забудь предупредить перед поворотом на Трубчевск. Там дорога на Погар. Ну, слушаю.

Моленков вздохнул.

— Полмиллиона долларов. На что они нам?

Яшкин не ответил.

— Что мне делать с такими деньгами? — продолжал замполит. — Спрятать под матрас? Купить домик в Ницце или Каннах? Или, на худой конец, на черноморском берегу? Прогулять? Положить в банк?

Яшкин нахмурился. На щеках проступили желваки. Но он снова ничего не сказал.

— Меня до сих пор злость распирает. Не могу простить, как с нами обошлись. Выгнали. Пенсию и ту вовремя не платят. Кем я был и кем стал? Зимой мерзну. Весь год хожу полуголодный, покупаю самое дешевое. А вокруг все воруют. Коррупция, беспредел, преступность, СПИД, наркотики… Итак, старина, что же мне делать с полумиллионом долларов?

За окном тянулись голые поля. Речка разлилась от растаявшего снега. Поникшие леса… горизонт за туманной дымкой…

— Мы строим планы, мечтаем, шутим… Домик на Средиземном море или в Сочи… богатство… А скажи, ты уедешь из Сарова? Ведь твоя хозяйка хочет провести оставшиеся годы поближе к монастырю, в тиши и благодати. Хочет приносить цветы к могиле святого Серафима. Помнишь, рассказывала, как его избили разбойники, а он призывал их помиловать? Ей ведь наверняка захочется быть там в юбилей его канонизации. Нам с тобой на это наплевать, но не ей. Нет, твоя уезжать не захочет. Разве ты ее бросишь? Или получишь деньги, вернешься домой и спрячешь их в кубышку? Будешь тратить потихоньку, чтобы не привлечь к себе внимания? Ну? Ответь мне? На что тебе деньги?

— По-моему, сейчас будет поворот, — сказал Яшкин. — Следующий — Трубчевск, а оттуда — на Погар.

— Ты мне ответишь или нет? — разозлился Моленков. — Да или нет?

— Нам бы сейчас поворот не пропустить, — сухо, не повышая голоса, сказал Яшкин. — А то придется круг делать.

— Ладно. Не хочешь отвечать, так расскажи хотя бы, как ты ее вынес.

Яшкин говорил об этом не раз. И всегда одно и то же. В рассказе не менялось ровным счетом ничего. После приезда в Саров Виктора, сына его умершего друга, майор повторил эту историю раз десять. Как подправил документы, как явился на склад с тремя солдатами и тележкой, как отвез ее домой, миновав все посты.