Чтение онлайн

– Слушай, – вдруг решилась она. – Ты тайны хранить умеешь?

Билли снисходительно фыркнул, указал на свою шишку.

– Видела? Бобби [2] отметил. Констебль Паркинс. А все потому, что я говорить не хотел, кто часовую лавку обнес на прошлой неделе.

– А ты знал разве?! – поразилась Молли.

– Не, – подумав, признался Билли. – Но бобке говорить все равно не хотел! Западло. Они мамке, когда ее с фабрики выкидывали, по бокам так надавали – еле до дому дотащилась… Так что если чего мне скажешь – могила!

– Поклянись! – потребовала Молли.

– Да чтобы угля наглотаться!

– Ладно. Вот тебе задаток… – Молли много читала про это в книгах. Строгий и рассудочный детектив посылает на задание помощника, который «свой» на городском «дне» и всегда вручает аванс. – Задаток, говорю! – сердито повторила она, видя выпученные глаза Билли. – Два шиллинга. Руку протяни. Раз, два. Получи. До двух-то считать они тебя научили?

Билли, скажем так, не слишком усердствовал в посещении школы.

– Что сделать надо, Молли? – хрипло сказал мальчишка, облизнув от волнения губы и позабыв про всяческих «мисс Блэкуотер». – Побить кого? Ты только скажи, так отделаю, маму родную не вспомнит!

– Побить? Не, бить не надо, – помотала Молли головой. – Надо пробраться на стоянку «Геркулеса», к механическим мастерским. И разузнать, что там и как. Все ли с ним… с «Геркулесом» то есть… в порядке. Сделаешь – еще три шиллинга дам.

В Норд-Йорке семья могла худо-бедно сводить концы с концами на пятнадцать шиллингов в неделю. Пять шиллингов – или четверть фунта – были дневным заработком опытного механика.

Правда, инженер получал четыре фунта в день, а добрый доктор Джон Каспер Блэкуотер – и того больше, целых десять. Двести шиллингов, в сорок раз больше хорошего рабочего…

– А у тебя есть? – жадно спросил Билли, вновь облизываясь.

Молли полезла в нагрудный карман, выудила монету в полкроны [3] , прибавила шестипенсовик и повертела всем этим у мальчишки перед носом.

– Считай, ты уже все узнала. Скажи только, про что спрашивать?

– Н-нуу… не было ли боя, а если был, то что там случилось… не погиб ли кто… Я ведь девочка, девочке ни за что не расскажут, а тебе – завсегда! – подольстилась она, и Билли немедленно выпятил челюсть.

– Понял. – Билли ловко подбросил и поймал монеты. – На два дня харча хватит, а с тех пяти… Мамка порадуется.

– Ты те пять еще заработай сперва! – пристрожила его Молли, стараясь поджимать губы, как мама.

– Заработаю, не сомневайся!

– Тогда завтра? Здесь же?

– Угу, – кивнул Билли. – Побегу сейчас же, там когда вечерняя смена воскресная, пробраться легче. Ты Сэма-рыжего еще искать будешь?

– Буду.

– Он, говорю тебе, не появлялся сегодня. Может, мамка его куда послала. Ты к ним самим зайди. Если не испугаешься.

– Вот еще! – фыркнула Молли как можно убедительнее. – Сам-то не струсь, когда до мастерских доберешься!

Билли только рукой махнул, исчезая в падающем снегу.

Почему она это сделала?

Не поверила папе?

Хотела убедиться сама?

Она сама боялась ответов на эти вопросы.

Боялась и того, что с «Геркулесом» – беда, а это значит…

Боялась и того, что папа врет ей.

Трудно даже сказать, чего больше.

Молли прождала Сэма на их обычном месте – на остатках старой эстакады, которую по большей части снесли, когда строили доходные дома и прокладывали новые линии паровика; однако приятель так и не появился. Исчезли с засыпаемых снегом улиц и другие мальчишки с девчонками. Молли поколебалась – начинало темнеть – и нехотя повернула домой.

Билли принес ответ уже на следующий день, сияя, как новенький серебряный шестипенсовик.

Был вечер, и Молли уже с беспокойством поглядывала на фонарщиков, один за другим зажигавшим газовые фонари. Воскресный снегопад прекратился, на время скрыв зияющие раны Норд-Йорка; но сажа из бесчисленных труб уже оседала на белые покрывала.

Сэмми не появился вновь, и девочка начинала всерьез беспокоиться. Сидела на верху старой эстакады, где еще остались догнивающие остатки деревянных шпал, и ждала, хотя уже чувствовала – Сэмми не придет.

Зато явился Билли.

– Эге-гей, мисс Блэкуотер! – он замахал рукой.

– Опять «мисс», Билли?

– Ты мне работу дала. – Он быстро вскарабкался по выступающим кирпичам. – Я, того, сделал. Монеты при тебе? – добавил он заговорщически.

Молли позвенела полукроной и шестипенсовиком в кармане.

– При мне. Что смог узнать?

– Ух, и нелегко же было! – издалека начал Билли, как и положено. – У мастерских страсть что творится – проволоку новую натянули, да еще ярдов на двести отодвинули. Часть Ярроу и Бетельхейма отгородили, народ выселяют. Говорят, сносить будут, мастерские расширять. Стрелки стоят. С броневиками!

– Ух ты! А не врешь?

– Да что б мне в топке паровозной сгореть!

– Как же ты пробрался? – Молли распирало, но спрашивать впрямую было нельзя. Нельзя показывать, насколько тебе это важно.

– Да уж пробрался! – небрежно сплюнул мальчишка. – Ярроу-то они перекрыли, и вход мусорную аллейку, а что туда попасть можно через окно одно с соседней Назарет – забыли! Через окно в подъезд, а там черный ход как раз на аллейку между Назарет и Ярроу. И прошел! Аллейка-то как раз выходит на зады мастерских, там их дампстеры стоят. Забор высокий, да только что мне их заборы! Кирпичи так криво ложены, что и безрукий влезет.

– И тебя не увидели? – восхитилась Молли.

– Х-ха! – Билли вновь сплюнул. – Увидят они меня, как же, кроты слепые. Короче, перемахнул я через забор и ходу! Через пути. Там до черта старых броневагонов стоит, знаешь, по-моему, еще с прошлой войны. Ну, я под ними, до главного эллинга. Там огни горят, светло, как днем! Подлез чуток и заглянул…

– А чего ж заглядывал? Чего не спросил на выходе просто? – изумилась слушательница.

– Чего заглядывал? – надулся от важности Билли. – Да потому, что своими глазами увидеть должен был! Мастеровые-то болтали, что, дескать, уже совсем вечером пришел «Геркулес», и что много с ним работы будет.

– Работы… будет? – пролепетала Молли.

– Угу. Побили его сильно, говорили. Ну, я и решил – за такие-то деньжищи как же я мисс Блэкуотер дурные вести принесу? Не-ет, надо самому, все самому.

– Ну не тяни уже! – Молли чуть не стукнула мальчишку. Тот изобразил шутейный испуг, поглубже натягивая старую заношенную кепку. Уши у Билли были красные, но он, похоже, привык.

– Увидел я «Геркулес», – сообщил он торжественным шепотом. – Во втором эллинге стоит, на яме. Побит, ага. От головного вагона только тележки и остались.