Чтение онлайн

Александр Валевский, второй сын Наполеона, после смерти матери был привезен в Польшу. Потом он учился в Варшаве, но там за ним плотно наблюдала русская полиция, а посему в 1827 году ему пришлось нелегально перебраться во Францию и получить французское подданство.

В декабре 1830 года министр иностранных дел Франции граф де Себастьяни поручил Александру секретную миссию в Польше, и сын Наполеона оказался в рядах своих соотечественников во время Польского восстания 1830–1831годов. В частности, 13 февраля 1831 года он в чине капитана и качестве адъютанта командующего принял участие в знаменитом сражении при Грохове, в котором противостояли русская армия под командованием генерал-фельдмаршала И. И. Дибича и польское войско под командованием князя Радзивилла. В этой битве русские потеряли около десяти тысяч человек, поляки – двенадцать тысяч человек, но после него русские войска не рискнули штурмовать польскую столицу и отступили.

За это сражение Александр Валевский получил военный крест, а затем был послан польским правительством для переговоров в Лондон. После разгрома Польского восстания он вновь вернулся в Париж, где, благодаря господствовавшему тогда культу Наполеона, встретил весьма милостивый прием и был зачислен во французскую армию в чине капитана.

После прохождения службы в Алжире, в 1841 году, Александр вышел в отставку, обратившись к дипломатической деятельности, – он начал выполнять различные поручения влиятельных членов правительства Гизо и Тьера. Вскоре, став личным другом Тьера, он был назначен послом Франции во Флоренции.

Февральская революция 1848 года застала Александра Валевского в Буэнос-Айресе, откуда он немедленно поспешил в Париж и после 10 декабря примкнул к Луи-Наполеону, будущему императору Наполеону III. Тот назначил его посланником Франции сначала в Копенгагене, затем снова во Флоренции, потом в Неаполе и, наконец, в Лондоне.

Приехав в июне 1851 года в Лондон, Александр повел дела настолько гибко, что способствовал сближению двух непримиримых стран-соперниц. Именно он организовал визит Наполеона III в Англию и королевы Виктории во Францию.

В мае 1855 года Александр Валевский стал министром иностранных дел Франции, и вследствие этого на его долю выпала роль председателя на Парижском конгрессе 1856 года, где был положен конец Крымской войне. За эту свою деятельность он получил высшую награду Франции орден Почетного легиона.

Но и этого ему было мало. Сделавшись в 1855 году сенатором, он через десять лет отказался от сенаторства и в 1868 году был выбран президентом Законодательного корпуса. В том же году, ведая вопросами культуры, он был избран в Академию изящных искусств. Согласимся, что это была великолепная карьера, заслуживающая всяческого уважения!

К сожалению, здоровье стало все чаще подводить графа Валевского. В середине все того же 1868 года он отправился на лечение в Германию. На обратном пути его сразил сердечный приступ, и он скончался в Страсбургском госпитале. Произошло это 27 сентября 1868 года.

После себя этот сын Наполеона оставил дочь (от брака с Кэтрин-Кэролайн Монтэгю, дочерью графа Сэндвича) и еще троих детей – сына и двух дочерей (от второго брака с Марией-Анной ди Риччи, дочерью графа ди Риччи и фавориткой Наполеона III).

Наполеон, как мы помним, впервые увиделся с Марией-Луизой 27 марта 1810 года, а ровно через год, 20 марта 1811 года, австриячка, как и планировалось, родила ему сына, которого назвали Наполеоном-Франсуа-Жозефом.

Историк Дэвид Стэктон пишет: «Наполеон был невысокого мнения о женщинах, но Мария-Луиза, которую он решил обожать, оказалась в числе его неудач»48. Почему? Очень скоро мы и сами поймем это.

Да, Мария-Луиза родила Наполеону сына. Официального и такого долгожданного продолжателя династии. Этого у нее не отнимешь, но вот все остальное…

Роды не были простыми, и происходили они при следующих весьма неординарных обстоятельствах.

19 марта Мария-Луиза почувствовала первые схватки. Срочно вызванный придворный хирург Дюбуа, осмотрев роженицу, заявил, что дела обстоят очень серьезно.

Всю ночь во дворце не спали. На рассвете к императору явился доктор Дюбуа, измученный и бледный, как мел.

– Ну, что там?

В ответ доктор пробормотал что-то невразумительное.

Сбитый с толку Наполеон решил, что Мария-Луиза скончалась. Вскочив с кресла, он крикнул:

– И ладно! Умерла, так похороним!

Дюбуа удалось, наконец, объяснить, что еще ничего не произошло, но если и дальше так пойдет, то придется использовать щипцы.

Наполеон, сожалея о случайно вырвавшихся невероятных словах, распорядился:

– Спасите мать! Если она останется жива, у нас еще будут другие дети!

О том, что произошло дальше, подробно рассказано в книге, названной «Мемуары, посвященные жизни знаменитого человека» и изданной в Париже в 1819 году:

«Ребенок пошел ногами вперед, и Дюбуа вынужден был наложить щипцы, чтобы вытащить на свет голову. Работа длилась двадцать шесть минут, и это было мучительно. Император смог присутствовать лишь пять минут <…> Ребенок, наконец, родился <…> Но он примерно семь минут оставался без признаков жизни, и он был весь почти черный <…> Ребенку влили в рот несколько капель водки, а потом его похлопали ладонью по телу и завернули в теплые салфетки. Наконец, он издал первый крик…»49

В книге барона Жана де Тири «Римский король» также излагается версия о том, что ребенок поначалу родился мертвым. Якобы он лежал без движений, и спасла его мадам де Монтескьё, которая начала растирать его, влила ему в рот несколько капель водки, а потом завернула в теплое белье.

Как бы то ни было, родился такой необходимый для продолжения династии мальчик! И 20 марта 1811 года всем было объявлено, что Мария-Луиза родила Наполеону сына, которого под сотню пушечных залпов тут же провозгласили Римским королем и наследником всей наполеоновской империи.

А потом все стало происходить с ужасающей скоростью: еще в октябре 1812 года император смотрел на руины захваченной Москвы, а в конце марта 1814 года враги Наполеона победоносно вступили в поверженный Париж.

Британский историк Чарльз Алан Файф пишет:

«В течение двух дней Наполеон не переставал торопить своих солдат; наконец, не будучи в состоянии выносить дольше нестерпимой неизвестности, он оставил армию утром 30-го и с величайшей поспешностью поехал через Фонтенбло по дороге в столицу. К вечеру он получил известие, что сражение уже началось, а прибыв в десять часов ночи в деревню Фроманто, в пятнадцати милях от Парижа, он узнал, что Париж уже сдался»50.