Бонапарты. История Французской империи
Шрифт:
Да почиют в мире останки императора! Воспоминание о нем с каждым часом распространяется все более и более. Каждая волна, разбивающаяся о скалу Святой Елены, приносит с европейским ветром привет его памяти, сожаление о его кончине, и эхо Лонгвуда повторяет над гробницей его: свободные народы трудятся повсюду, чтобы восстановить твое великое дело»118.
Одновременно с изданием «Наполеоновских идей» Луи-Наполеон принимал деятельное участие в журнале Le Сарitole («Капитолий»), а вскоре затем основал свой журнал L’idee nарoleonienne («Наполеоновская идея»). Но как тот, так и другой по разным причинам не имели успеха, и потому издание их в скором времени прекратилось.
Вскоре после издания «Наполеоновских идей» Луи-Наполеон стал готовиться к своей новой попытке, которой тогдашние события, по всей видимости, благоприятствовали. В это время только что в Лондоне была заключена конвенция от 15 июля 1840 года между Англией, Россией, Австрией и Пруссией, с одной стороны (то есть без участия Франции), и Турцией, с другой стороны, об оказании султану коллективной помощи в борьбе против египетского паши. Таким образом Англия подготовила будущий захват Египта. Что же касается Франции, то она оказалась бессильной противодействовать коалиции европейских держав, и ее, по сути, устранили от участия в устройстве восточных дел.
И вот для возбуждения боевого духа во Франции правительство Луи-Филиппа нашло своевременным отправить экспедицию на остров Святой Елены за прахом императора.
Попытка переворота в Булони
Во время торжеств, связанных с перезахоронением праха Наполеона I в парижском Доме Инвалидов, Луи-Наполеон предпринял еще одну попытку государственного переворота.
Он решил, что наступил наконец самый благоприятный момент для возвращения Франции прежнего победоносного величия империи. И это его вновь задуманное «возвращение с острова Эльбы» было предпринято в новых мундирах 42-го пехотного полка, подделанных специально для экспедиции в Бирмингеме. На этот раз принц на какие-то деньги нанял пароход, тайно вернулся во Францию и попытался взбунтовать гарнизон города Булони.
В ночь с 5 на 6 августа 1840 года принц с 60 приверженцами высадился в Вимерё, в 4 км от Булони. Чтобы произвести больший эффект, он захватил с собой живого прирученного орла, который, выпущенный в определенный момент, должен был парить над его головой.
Потом этот небольшой отряд отправился по направлению к Булони и остановился для привала у основания колонны, воздвигнутой на берегу в честь так называемого Булонского лагеря, в котором Наполеон I в свое время готовился к высадке десанта в Англию. Здесь были и главные адъютанты принца, и хирурги, и провиантмейстеры, и казначеи – одним словом, решительно все должности, которые должны быть представлены во всякой хорошо организованной армии. Не доставало только для полноты картины именно самой армии, самих солдат. Но это не считалось важным: солдаты должны были встретить своего нового императора в Булони, и оттуда уже начать триумфальный марш на Париж.
Между тем в казармы, занимаемые настоящим 42 пехотным полком, торопливо прибежал лейтенант того же полка Аладениз, принявший сторону заговорщиков, и он отдал приказ собрать гренадеров и вольтижеров. Едва две роты были построены, как появился Луи-Наполеон в сопровождении многочисленной свиты и прочел следующую прокламацию119:
Солдаты!
Назначение Франции повелевать, а она повинуется. Вы – избранная часть народа, а с вами обходятся, как с негодным стадом. Вы созданы для того, чтобы защищать честь Франции, а вас заставляют действовать против своих братьев. Повелители ваши хотят унизить благородное призвание солдата. Вы обесславлены… и куда девались орлы Арколе, Аустерлица и Йены? Вот эти орлы! Я вам их принес, возьмите их; они вам доставят славу, честь, богатство, и, что дороже всего, признательность и уважение ваших соотечественников.
Солдаты! Приветственные крики ваши во время появления моего в Страсбурге не исчезли из моей памяти. Я не забыл сожаление, которое вы изъявили мне при моей неудаче. Между мною и вами существуют неразрывные узы, у нас одни и те же предметы ненависти и любви, одни и те же интересы, одни и те же враги.
Солдаты! Великая тень Наполеона говорит с вами моим голосом. Спешите, пока эта тень переезжает океан, изгнать изменников и притеснителей; покажите ей, при ее появлении, что вы достойные сыны Великой армии и что приняли эти священные эмблемы, заставившие в течение сорока лет трепетать врагов Франции, в числе которых были и нынешние правители ваши.
Солдаты! К оружию! Да здравствует Франция!»
Затем, как и в Страсбурге, опять последовало объявление о низвержении в Париже Луи-Филиппа, а также приглашение провозгласить племянника императором и идти с ним на столицу. Но на этот раз Луи-Наполеон был красноречивее и пообещал солдатам повышения и ордена.
И на этот раз, на беду Луи-Наполеона, один из гренадеров успел дать знать обо всем случившемся своему капитану Пюижеллье, который не замедлил явиться, но тотчас же был окружен и объявлен пленником. Но он продолжал сопротивляться.
– Капитан, – уговаривали его, – здесь принц Луи-Наполеон, будьте с нами, и ваша карьера обеспечена.
– Вас обманывают! – кричал капитан Пюижеллье в ответ. – Знайте, что вас прельщают на измену!
Голос его был заглушен кликами: «Да здравствует принц Наполеон!»
– И где же он? – спросил изумленный капитан, и в ответ на это перед ним появился невысокий человек, который торжественно произнес:
– Капитан, вот я! Я принц Луи-Наполеон, будьте с нами, и вы получите все, что хотите.
– Принц вы или нет, – прервал его капитан, – я вас не знаю. Я вижу в вас только заговорщика…
И он продолжил бороться, чтобы высвободиться от задерживавших его и преграждавших дорогу к казармам.
Наконец унтер-офицеры подоспели на помощь капитану и помогли ему освободиться от заговорщиков. Капитан отдал приказание задержать «этого авантюриста, этого бунтовщика». Солдаты колебались. Заговорщики отступили, но вслед за тем снова сомкнутым строем с Бонапартом во главе двинулись на отряд капитана Пюижеллье. Капитан предупредил, что будет стрелять, увещевая заговорщиков удалиться. Вместо ответа, когда он обернулся к своему войску, раздался выстрел пистолета, который Луи-Наполеон держал в руках, и пуля ударила в щеку одного гренадера. Этот выстрел стал сигналом к схватке, и малочисленная толпа заговорщиков была немедленно отброшена вон из казарм.
Видя безуспешность своего вторичного покушения ворваться в казармы, приверженцы Луи-Наполеона мгновенно рассеялись по городу, раздавая прокламации народу и пытаясь захватить верхнюю его часть. Эта прокламация к народу была написана в резких выражениях, и заканчивалась она такими словами: «Французы! Я вижу перед собой блистательную будущность отечества. Я чувствую за собой тень императора, побуждающего меня идти вперед; я остановлюсь только тогда, когда возьму в руки Аустерлицкий меч, восстановлю орлы на знаменах и народ – в правах его»120. А еще там говорилось, что прах великого императора должен возвратиться только в обновленную Францию, что слава и свобода должны окружать гробницу Наполеона, а изменники отечеству должны исчезнуть.
Но и это воззвание не имело большого успеха.
Убедившись в бесполезности дальнейшего сопротивления, заговорщики, встретив вместо народного энтузиазма только отряд гарнизона, вышедшего из казарм, разбежались.
Принц Луи-Наполеон бежал вслед за Персиньи и несколькими другими сообщниками к морю, чтобы поспеть ранее погони на пароход, на котором они приплыли из Англии. Подоспевший гарнизон предупредил и севших в лодку, и еще оставшихся на берегу, что по ним будут стрелять. И действительно, одного убили, а другого ранили.
К несчастью для Луи-Наполеона, лодка опрокинулась. Один из сидевших в ней утонул, другие попали на грязный морской берег, в том числе и племянник Великого Наполеона. Их подобрали и повели как пленников по городу, а потом таможенники захватили и пароход, на котором было найдено около полумиллиона франков и 1000 ружей.
А потом заговорщики были преданы суду палаты пэров.
Перед судом пэров Луи-Наполеон защищался со свойственной ему твердостью и уверенностью в правоте своих притязаний. Его спросили: