Чтение онлайн

Между тем граф Франческо ди Кастильоне одарил Вирджинию сыном, которого назвали Джорджо. Вероятно, он полагал, что тем самым доставляет ей одновременно и большую честь, и удовольствие. Могло ли прийти в голову этому несчастному, что его жена, лишенная возможности в последние недели беременности принимать поклонников, которые постоянно толпились в ее гостиной, еще будет упрекать его в том, что по его милости она испытывала временный недостаток в поклонении?

И вот тут-то красавице-графине неожиданно представился случай использовать свою красоту в достойных ее тщеславия целях. В один прекрасный день к ней обратился ее кузен, граф Камилло ди Кавур, бывший депутат парламента, а ныне премьер-министр короля, действовавший в пользу союза с Францией для объединения Италии под главенством Савойской династии, к которой принадлежал король Виктор-Эммануил. Он прекрасно понимал, что осуществить планы по созданию единой Италии из пестрых лоскутков различных областей (Пьемонт, Савойя, Ломбардия, Венеция, Парма, Модена, Тоскана и так далее) можно было только с помощью могущественной Франции, а для этого нужно было убедить императора Наполеона III помочь пьемонтскому королю, и это лучше всего сможет сделать женщина. Дальше никаких размышлений не требовалось: его выбор сразу пал на прекраснейшую графиню Вирджинию ди Кастильоне.

План Кавура [14] был грандиозным, и первым пунктом в нем стояло изгнание с итальянской территории австрийцев. В конце 1855 года, когда французская армия завершила войну в Крыму, нужно было срочно пользоваться моментом и обращаться к Наполеону III.

Граф ди Кавур был наслышан о пристрастии, которое французский император питал к женскому полу, и решил не прибегать к обычной дипломатии, а послать в Париж в качестве «чрезвычайного посла» графиню ди Кастильоне, которой собирались дать особое задание: стать любовницей Наполеона III и уговорить его принять участие в судьбе Апеннинского полуострова.

Следует отметить, что граф ди Кавур был очень умным и гибким дипломатом. «Я считаю, – писал он министру внутренних дел Урбано Раттацци, – что политику следует быть исключительно осторожным в словах и исключительно решительным в поступках. Бывают ситуации, когда дерзкое решение гораздо менее опасно излишней осторожности»194. А еще он любил говорить, что его темперамент «подвержен взрывам», и он ничего не умеет делать наполовину…

Узнав о плане кузена, Вирджиния была в восторге.

Дальнейшие события развивались так. 16 ноября 1855 года, в восемь часов вечера, некий таинственный незнакомец постучал в ворота дома Вирджинии. Слуга Понджо бросился отпирать, низко поклонился посетителю и провел его к дому. Наружная застекленная дверь открылась, и графиня ди Кастильоне, одетая в черное бархатное платье, присела в глубоком почтительном реверансе. Виктор-Эммануил, король Пьемонта, пришел с визитом к самой красивой женщине Европы.

Войдя в дом, он снял плащ и сел у камина, в котором уютно потрескивали дрова.

После нескольких любезностей он серьезным тоном заговорил об Италии, о провинциях, занятых австрийцами, о необходимости объединения и о той миссии, которую он решил доверить графине.

– Граф ди Кавур, – сказал король, – уже говорил вам о нашем плане. Но мне хотелось самому убедиться в том, что вы согласны послужить делу объединения Италии и отправиться в Париж с такой несколько необычной миссией.

Графиня улыбнулась:

– Я согласна, Ваше Величество!

Король кивнул:

– Благодарю вас, графиня. Вскоре вы получите точные инструкции и код, при помощи которого вы сможете сообщать нам обо всем, ничего не опасаясь. Через несколько дней я в сопровождении господина ди Кавура отбываю в Париж. Мы подготовим все для вашего приезда.

В десять часов Виктор-Эммануил покинул Вирджинию и отбыл во дворец, размышляя о том, что французскому императору предстоит быть втянутым в решение проблем, стоящих перед Италией, очень даже приятным способом.

Итак, все было готово для того, чтобы графиня смогла заняться, как выразился историк Луи де Сент-Олер, «постельной политикой» в спальне Наполеона III.

9 января 1856 года графиня во всем блеске предстала перед парижским светом. Ее ввела в общество принцесса Матильда Бонапарт, которая большую часть своего детства провела во Флоренции со своим отцом, королем Жеромом Бонапартом, и хорошо знала деда Вирджинии.

Графиню окружили, комплиментам не было конца. Внезапно объявили о приходе императора. Графиня побледнела. Тот, кто должен был решить судьбу Италии, вышел к собравшимся. Она представляла себе его высоким, величественным, грозным. И что же она увидела? Человека небольшого роста, немного сутулого, с короткими кривыми ногами и косолапой походкой. Широкие плечи при невысоком росте делали его фигуру непропорциональной. Длинные усы торчали, как у кота, а модная бородка «эспаньолка» напоминала приклеенную к подбородку кисточку. Взгляд его линяло-голубых глаз скользил по лицам.

Принцесса Матильда представила графа и графиню ди Кастильоне императору. Взгляд Наполеона III немного оживился. Остальные гости молча наблюдали за этой сценой. Наполеон III явно заинтересовался молодой графиней, он подкрутил ус и сказал ей какую-то любезность. Дамы затаили дыхание. Что ответит императору Вирджиния?

Впервые в жизни графиня оробела, не нашлась, что сказать в ответ, и потупилась.

Император, несколько разочарованный, отошел и сказал:

– Она очень красива, но, похоже, глупа.

Однако через несколько дней Вирджиния взяла реванш. 26 января экс-король Жером Бонапарт устраивал бал. Она появилась на балу, опираясь на руку своего мужа, в тот момент, когда Наполеон III уже собирался уходить. Узнав графиню, он поклонился ей и сказал:

– Вы опоздали, мадам…

Вирджиния присела в глубоком реверансе:

– Это вы, сир, уходите слишком рано…

В этой фразе не было какого-либо особо искрометного остроумия, но она была произнесена настолько игривым тоном, что свидетели этого диалога остолбенели от удивления. Что же касается Наполеона III, то он одарил благосклонным взглядом прекрасную флорентийку, столь явно желавшую пококетничать с ним.

В тот же вечер граф Баччоки, о котором граф де Вьель-Кастель говорил, что «он снабжал постель своего хозяина всеми особами женского пола, к которым стремилось императорское сладострастие»195, получил приказ внести Вирджинию в два списка – «текущий» и «резервный» – кандидатур на высочайшее внимание.

Как говорится, рыбка клюнула. И вовремя.

16 января российский император, не располагая возможностями для дальнейшего противостояния, признал себя побежденным в Крымской войне, и газеты трубили о том, что перемирие будет заключено в феврале на Конгрессе, который должен состояться в Париже. Парижане развешивали на окнах флаги. Готовились празднества и балы.

Граф ди Кавур собирался приехать из Турина в Париж, чтобы участвовать в работе Конгресса. В письме к Вирджинии он торопил события, но графиня не нуждалась в его советах. У нее уже был готов план, как заставить Наполеона III учесть интересы Италии в момент подписания мирного договора. Ей необходимо было встретиться с ним. И встретиться без промедления.

Можно представить себе, как она обрадовалась, получив приглашение на бал во дворец Тюильри.

Ровно в девять часов вечера главный церемониймейстер дворца объявил: