Бонус для монсеньора
Шрифт:
– Они что, совсем из своей комнаты не выходят?
– Ваня говорил, что мать и бабка редко их оттуда выпускают, – шепотом отозвалась Светлана.
– И гулять не водят?
– Редко.
Маленькие дети, и целый день заперты в комнате, где единственное окно крепко забито. Сидят без свежего воздуха, а никому и дела до этого нет!
– Но сейчас мать спит. А бабки нет. Позовем их?
Светлана колебалась. Но в конце концов кивнула. И все три женщины шагнули в детскую. Дети сидели на кровати, напряженно выпрямившись, и молчали, глядя на незнакомых теть.
– Привет, – решилась первой нарушить молчание Кира. – Вы тут играли?
Глупый вопрос. Будто бы она сама не видела, что ни во что дети не играли. А просто сидели. Но та самая кудрявая девочка неожиданно заговорила:
– Иглали! В поезд иглали! Нас папа везет! Чух-чух!
Услышав сигнал, мальчишки тоже радостно зачухали и запрыгали на кровати, словно в самом деле куда-то ехали.
– Папа тоже едет! Папа едет!
Леся умиленно слушала детский лепет.
– Какие хорошенькие ангелочки! – прошептала она. – Правда, Кира?
Но Кира стояла с каким-то странным лицом.
– Слушай, детка, – шагнула она к девочке. – А куда это вы с папой едете? К морю?
– Нет! Кататься!
– В другой город?
– Далеко!
– А мама с вами?
По лицу девочки скользнула тень сомнения.
– Нет, – покачала она головкой. – Мама злая. Мама больная. Мама дома будет. С бабой. А мы с папой. И с тетей!
Кира посмотрела на Светлану. Поняла она или нет? Ее муженек собирался прихватить деток и свалить в дальние страны с какой-то тетей. Интересно, что за тетя такая согласилась взять на себя обузу в виде трех пусть и милых, но еще очень маленьких деток? И в курсе ли Марина о грядущей в ее судьбе перемене? Судя по ее словам, нет. Но все же следовало этот вопрос прояснить.
И оставив Лесю и Светлану забавляться с детьми, Кира вернулась в большую комнату, чтобы добудиться Марину. Но, шагнув через порог, Кира замерла. Возле Марины стояла та самая глухая старушенция с уложенной седой косой вокруг головы. Сейчас она почему-то всхлипывала, повторяя имя Марины.
– Что с вами? – окликнула ее Кира.
Старуха не обернулась. Ах, да! Она же глухая! И шагнув, Кира взяла ее за плечо. Бабка резко обернулась. И, видимо, узнала Киру. Потому что лицо ее исказилось вроде бы от страха. Она открыла рот и завопила:
– Убила! Убила! Помогите! На помощь! Спасите!
Голос у нее был еще громче и пронзительней, чем у Марины. У Киры зазвенело в ушах. И даже ветер поверх головы просвистел. А старуха продолжала надрываться:
– Убийство! Люди добрые! Да что же это делается! Помогите!
– Что вы городите, сумасшедшая? – возмутилась Кира и тряхнула старуху, совсем забыв, что та ее не слышит.
Но бабка неожиданно обмякла в руках у Киры. И не ожидавшая этого девушка уронила тяжесть на пол. На шум из комнаты выглянули дети и Леся со Светланой.
– Баба! Спит! – обрадовалась девочка.
Мальчики только сосредоточенно сопели, поглядывая на взрослых. Один из них взял за руку Светлану. Другой посмотрел на брата и тоже взялся за юбку Светланы. Так они и стояли все втроем. А Леся подошла к Кире и спросила:
– Что с ней?
– Не знаю! Сначала про убийство вопила. Меня убийцей обозвала. А потом в обморок рухнула.
– Чокнутая!
– Точно!
– Надо Марину будить, пусть со своей матерью сама разбирается. Наверное, ей не привыкать.
– Ага.
И подруги повернулись к диванчику, где они оставили Марину. Выглядела она неважно. Сон явно не пошел ей на пользу. Черты лица заострились еще больше. А сама она словно совсем высохла. Кожа да кости. И где же вся красота? Спящая Марина напоминала восковую куклу. Что-то такое шевельнулось в памяти у Киры. Она хотела предупредить подругу, но Леся уже подошла к Марине и принялась тормошить ту.
– Вставай, соня! Не время валяться! С твоей матерью совсем плохо! Вставай!
Марина не просыпалась. И ее тело двигалось как-то совсем уж безвольно. И внезапно до Киры дошла страшная правда.
– Леся! – вырвалось у нее.
И горло свела судорога. Но Леся и сама смекнула, что дела с Мариной обстоят странно. Отступив на два шага, она прошептала:
– Кира, она… она… с ней… Кира, она же неживая!
И испуганно взвизгнув, Леся отскочила в сторону. Как раз туда, где на полу лежала мать Марины. Споткнувшись о нее, словно о куль с мукой, Леся тоже полетела на пол. Ударилась головой о шаткий столик, с подложенными под его ножки кусочками свернутой газеты. Столик зашатался, и с него посыпалось разное барахло. Катушки ниток, пустые баночки из-под йогурта, почти полная окурков пепельница и даже круглое красное яблоко.
Дети радостным визгом приветствовали это безобразие. Они были малы и не понимали, что с ними случилась самая настоящая беда. И сейчас приготовились повеселиться, гоняясь по комнате за катающимся яблоком и пользуясь случаем, что ни сердитая бабка, ни строгая мать не делают им замечаний.
– Уведи их! – схватив Светлану за руку, зашептала Кира. – Ради бога, уведи их скорей отсюда!
– А Марина… Марина?.. – так и не сумела выговорить Светлана, которая не сводила перепуганных глаз с тела на диване. – Что с ней?
– Не знаю. Она не дышит!
Светлана испуганно прижала руку ко рту, словно бы для того, чтобы не дать вырваться из него воплю ужаса. И посмотрев совершенно круглыми глазами на подруг, кинулась ловить детей.
– Пойдем со мной в комнату! – срывающимся голосом приговаривала она. – Поиграем с тетей Светой!
– Да, да! – запрыгали мальчишки, но девочку больше интересовало яблоко.
– А что у тети Светы есть для своих деточек! – ласково произнесла Светлана, обнимая малышей.
Теперь заинтересовалась и девочка. И все три ребенка дружно засеменили следом за Светланой, бормоча что-то невнятное, но радостное и совершенно не понимая, что же произошло с ними. Проводив глазами детей, подруги переглянулись. А потом помчались вызывать врачей для Марины и ее матери, в глубине души надеясь, что еще не слишком поздно.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Но приехавшие врачи лишь сокрушенно покачали головами и развели руками. Жесты интернациональные и в специальном переводе не нуждающиеся.