Чтение онлайн

В период подготовки к штурму авиация противника, по данным германских отчетов, совершила: 2 июня — 723, 3 июня — 643, 4 июня — 585, 5 июня — 555, 6 июня — 563 самолето-вылета; сброшено 2264 т бомб, 23 800 зажигательных бомб. Каждый исправный бомбардировщик производил по три-четыре вылета в день. Далее активность авиации противника еще более возрастает: 8 июня — 1075 самолето-вылетов бомбардировщиков и 125 истребителей; 11 июня — 870 и 120 соответственно; 12 июня — 650 бомбардировщиков и неизвестное — истребителей; 14 июня — 800 бомбардировщиков и истребителей; 16 июня — 752 только бомбардировщика; 18 июня — 600 бомбардировщиков и истребителей;

22 июня — 900 бомбардировщиков и истребителей. Всего за время штурма, начиная с 1 июня, — 23 751 самолето-вылетов, сброшено 20 528,9 т бомб, сбито 52 советских самолета в воздухе и 18 уничтожено на земле [43] , потоплено три эсминца, подлодка, тральщик, четыре сторожевых катера, порядка двадцати малотоннажных судов, три транспорта (10 420 т). Боевые потери авиации противника за время третьего штурма Севастополя, по германским данным, составили 31 самолет.

По мере продвижения войск противника, условия базирования авиации СОР становились все хуже. К середине июня фактически из трех аэродромов остался лишь один, расположенный на мысе Херсонес. Но и там уничтожение самолетов становилось вопросом времени. Действительно, за июнь месяц в воздушных боях мы потеряли 52 самолета, еще три сбила зенитная артиллерия, 16 пропали без вести и 30 уничтожено на аэродромах. Только за 28 июня на Херсонесском аэродроме разорвалось 14 авиабомб и 356 снарядов.

Наконец 30 июня первая группа исправных самолетов — шесть Як-1, семь Ил-2, один И-16, один И-15, два И-153 и один ЛаГГ-3 — перелетели из Севастополя в Анапу. На другой день вылетели на Кавказ еще четыре Як-1, три И-16, один И-153, один И-15 и четыре У-2. Из них один Як-1 произвел вынужденную посадку на воду вблизи Туапсе, а три У-2 пропали без вести. Последними, уже на рассвете 2 июля, с Херсонеса на «яках» вылетели командующий ВВС ЧФ генерал-майор авиации В.В. Ермаченков, начальник летной инспекции подполковник Н.А. Наумов и командир эскадрильи капитан К. Денисов. Четвертым оказался младший лейтенант из 45-го полка ВВС Красной Армии. В последнюю ночь он со своим механиком смог починить одну уже брошенную машину и на рассвете, втиснув механика за кресло, взлететь с аэродрома. Куда лететь, летчик не знал, но тут увидел поднявшуюся в воздух машину Наумова и, «вцепившись» в него, добрался до Анапы.

Это еще раз подтверждает, что армейские летчики воевали в небе Севастополя до конца. Как и то, что армейцы направляли в осажденную крепость молодых малоопытных летчиков. Что касается командующего ВВС флота генерал-майора авиации В.В. Ермаченкова — то он уж точно мог бы не рисковать, улетая последним с перепаханного поля Херсонеса, да еще на истребителе, на котором ранее не летал, а спокойно эвакуироваться ранее на транспортном самолете. Уж его-то точно посадили в любой из них. Но, видимо, такой был он командир…

Мы видим, что к середине июня ситуация с истребителями была даже лучше, чем в начале штурма. Но все равно львиная доля ресурса истребительной авиации уходила на прикрытие собственно Севастополя, на ПВО транспортов в море их не хватало. Правда, суда подходили к Севастополю в темное время суток, а немцы практически ночью не летали. Однако ночи летом короткие, скорость транспортов небольшая, так что темнота в основном спасала лишь от огня артиллерии противника на Инкерманском створе. Но даже если бы истребители СОР прикрывали суда на полную дальность от Севастополя, а истребители с Кавказа — со своего берега, все равно оставались бы неприкрытые «окна», вполне досягаемые для германских бомбардировщиков. Дело в том, что Як-1 могли патрулировать на удалении 150 км в течение 50 минут с резервом времени на 15-минугный воздушный бой, остальные — в течение 15 минут и только на удалении 100 км. Одновременно на такое удаление они смогли бы реально сделать два, максимум три вылета за весь день. В результате истребительная авиация ЧФ технически не могла обеспечить прикрытие конвоев на переходе морем от ударов авиации противника.

Все это привело к тому, что после гибели 19 июня «Белостока» транспортные суда были сняты со снабжения Севастопольского оборонительного района. Теперь вся надежда возлагалась на боевые корабли. Из корабельного состава Черноморского флота к обеспечению морских сообщений привлекли два крейсера, лидер, двенадцать эскадренных миноносцев, двенадцать базовых тральщиков и 67 сторожевых катеров.

Боевыми кораблями с начала осады и до 20 мая 1942 г. сделано в Севастополь и обратно 176 переходов, из них крейсерами — 36, эскадренными миноносцами — 100, тральщиками и подводными лодками — 12. В период третьего штурма Севастополя в перевозках принимали участие три крейсера, два лидера, два эскадренных миноносца, сторожевой корабль, пять базовых тральщиков и 23 подводные лодки [44] .

Повторимся: с 20 июня вся нагрузка по снабжению Севастопольского оборонительного района легла на боевые корабли да на транспортную авиацию. Всего для этих целей с 21 июня выделяли 12–15 самолетов ПС-84 (Ли-2) в сутки. До 1 июля они совершили 117 самолето-вылетов, доставив в Севастополь 185,5 т боеприпасов, 16 т продовольствия и вывезя на Кавказ 1471 раненого, 336 эвакуированных и 7 т различных грузов.

Полеты продолжительностью 2,5 часа совершались исключительно по ночам, и каждый самолет успевал сделать только один рейс. Раненые вывозились из расчета шесть лежачих и 16 сидячих, вся разгрузка-погрузка самолета занимала 30 минут.

Что касается грузов, доставленных в Севастополь морем, то в документах по этому поводу имеются значительные расхождения, что для тех условий отчасти объяснимо.

Доставка грузов в Севастополь после 20 июня

В документах иногда проходит обобщенная информация о грузах, перевезенных за сутки или неделю. Но там разобраться еще сложнее.

Вот, например, по одному документу за 24 июня кораблями доставлено 1429 человек со штатным вооружением и боеприпасом, 188 т боеприпасов для Приморской армии, 22 т фуража, 10 т медикаментов, 78 т авиабензина и 20 катушек телефонного кабеля. В другом документе, касающемся исключительно боеприпасов, сказано, что в этот день кораблями и авиацией их доставлено 174 т. Теперь можете сравнить с приведенной таблицей.

Но здесь тот случай, когда нас скорее интересуют не точные суточные поставки, а их среднесуточные значения, нам важно понять, насколько этого было достаточно для обороны крепости. Каких-либо точных и обоснованных расчетов, сколько и чего нужно регулярно доставлять в Севастополь, скорее всего не существовало, что в условиях штурма вполне естественно — подвоз производился преимущественно по оперативным заявкам. Однако можно найти несколько контрольных Цифр. Например, еще в начале третьего штурма, 12 июня, в базовом отделении топливного отдела тыла подсчитали, что в сутки расход автомобильного бензина составляет 45 т, авиационного Б-70 — 10 т, Б-74 — 20 т и Б-78 — 15 т, то есть в сумме 90 т. Одновременно штаб ЧФ определил, что в СОР ежесуточно необходимо подавать не менее 425 т грузов. Сюда входили в основном боеприпасы и бензин, а также в самом минимальном количестве пищевые концентраты и медикаменты. Исходя из приведенных выше цифр видно, что требуемые объемы поставок не выдерживались.

Доставка грузов в Севастополь, т.

Вывоз грузов из Севастополя, т.

В это время командующий Северо-Кавказским фронтом С.М. Буденный доносил начальнику Генштаба Василевскому:

По одному из отчетов получается, что в среднем с 20 по 30 июня оборонительный район получал 500 человек, 160 т боеприпасов, 50 т продовольствия, 15 т бензина. Впрочем, есть и другие цифры: бензина не менее 35 т, боеприпасов — 152 т в сутки. Но в любом случае этого было недостаточно. Особенно учитывая, что 20 июня имевшийся запас артиллерийских выстрелов в основном уже израсходовали, и артиллерия питалась «с колес», то есть тем, что доставляли по морю. Одновременно прибывающее маршевое пополнение покрывало не более 10 % потерь в личном составе.