Чтение онлайн

Вообще, рассматривая План действий кораблей эскадры на коммуникациях противника Севастополь — Констанца, может создаться впечатление, что это формальная отписка. В данной ситуации можно допустить, что те, кто разрабатывал боевые документы, сам не верил, что эскадра покинет базу. Но, к сожалению, ранее рассмотренные планы реальных набеговых операций имели такое же качество.

Здесь надо упомянуть еще один документ, исполненный 3 апреля. Это План подготовки к операции, причем своеобразный даже по форме. Скорее это похоже на доклад о том, что делается и что планируется сделать. Причем все пункты носят очень неконкретный характер, отсутствуют какие-либо сроки исполнения. Например, говорится, что «проводятся практические стрельбы по морским и воздушным целям в порту и на внешнем рейде (перед бонами) Батуми, а также на переходе морем». Какие корабли проводят стрельбы, сколько и в какой мере этого достаточно?

На самом деле в начале 1944 г. крейсерам спланировали несколько подготовительных стрельб по берегу, а эсминцам стволиковых — по морской цели. Все это действительно можно было выполнять «на внешнем рейде перед бонами». А вот что касается выполнения калибровых стрельб по свободно маневрирующей морской цели, то здесь нужен простор. В описанных условиях можно отработать лишь расчеты артиллерийских орудий да расчеты центрального артиллерийского поста и управляющего огнем в простых условиях — но никак не главный командный пункт корабля. Для полной отработки расчетов требуется реальное маневрирование. Что касается конкретных кораблей, то «Ворошилов» только 7 апреля впервые покинул Поти и перешел в Батуми для размагничивания.

Далее в Плане подготовки к операции расплывчато указывалось на проведение с офицерским составом групповых упражнений, а также то, что «штаб устанавливает контакты с взаимодействующими штабами бригады подводных лодок и ВВС ЧФ для организации взаимодействия». Что за контакты, по каким конкретно вопросам?.. Напоминаю, речь идет о плане подготовки эскадры к проведению одной из самых масштабных ее операций, и он составлен буквально за неделю до ее начала. Подобный план должен быть очень конкретным документом — что-то вроде контрольного листа с именами ответственных и датами исполнения. Да какие там даты! При таком уровне боевой подготовки кораблей на счету был каждый час. Если, конечно, план создавался для работы, а не для галочки. Тем более что кто-кто, а штаб эскадры за последние полгода не мог пожаловаться, что измотан постоянной организацией боевых действий, а потому на разработку качественных боевых документов у него просто физически не оказалось времени.

Выполнение директивы Ставки еще от 4 ноября 1943 г., изданной в ожидании скорой эвакуации германских войск из Крыма, «перенапрягло» силы бригады подводных лодок. Мало того что погибли Л-23 и Щ-216 — интенсивное использование подлодок привело к тому, что многие из них требовали ремонта. В итоге к 1 апреля реально боеспособными оказались 12 лодок из 26 имеющихся. Причем в их число входили такие патриархи отечественных подводных сил, как А-5, Щ-201 и Щ-202 V серии, М-54 и М-55 VI серии. Правда, уже в ходе операции из ремонта вышла С-33. Кроме указанных, в блокаде Крыма приняли участие С-31, Л-4, Л-6, Щ-215, М-35, М-62 и М-111. Техническое состояние кораблей оставалось крайне тяжелым, что хорошо видно по количеству подлодок на позициях в ходе операции.

Что касается уровня боеготовности подлодок, то вспомним, что за первый квартал 1944 г. бригада получила двойку, из чего надо и исходить в оценке ее действий. К тому же командир А-5 капитан-лейтенант В.И. Матвеев в феврале 1944 г. совершил первый свой боевой выход в качестве командира корабля, a 11 апреля — второй. Лишь за два дня до выхода в море, 18 апреля, назначили нового командира Щ-202 капитан-лейтенанта М.В. Леонова, до этого он год командовал Л-5, стоящей в ремонте. В марте 1944 г. личный состав М-111 убыл в Великобританию для приема от англичан подлодки В-4, а на М-111 пришел экипаж с тихоокеанской М-116 во главе с ее командиром капитан-лейтенантом М.И. Хомяковым. То есть выход 11 апреля для него стал вообще первым боевым и первым на Черноморском театре.

Ненамного лучше обстояли дела у катерников. Они смогли поднять процент боеспособных торпедных катеров с 25 % в январе 1944 г. до 30–40 % к 1 апреля. Однако этот показатель оставался очень низким, а в численном выражении составлял 16 единиц в 1-й бригаде и 15 во второй. 6–7 марта катера 2-й бригады совершили перебазирование из Геленджика в Скадовск, на расстояние 475 миль. Переход занял 20 часов и обернулся гибелью ТКА № 24. Этот катер под командованием лейтенанта Игошена из-за неисправности двигателя отстал от отряда и, следуя самостоятельно, наткнулся на катера противника, от которых уклониться не смог. В результате боя торпедный катер стал тонуть, немцы хотели взять в плен его экипаж. Однако командир катера и боцман предпочли застрелиться. Немцы подняли к себе на борт четырех моряков, из которых двое оказались тяжело раненными. Один из них, старшина 2-й статьи, умер в госпитале — но перед смертью смог рассказать о судьбе катера русским врачу и медсестре. Об остальных трех членах экипажа ничего не известно.

Главной ударной силой флота в сложившейся ситуации стали ВВС. Из имевшихся к 10 апреля 650 боевых самолетов 406 выделили для проведения операции, разделив их между аэродромами в Таврии и в районе Геленджик — Тамань. К тому времени в распоряжении флота имелись 34 бомбардировщика (A-20G — 5, Пе-2 — 19) [94] и 23 торпедоносца — все в Таврии; 66 штурмовиков (из них 23 в Таврии); 239 истребителей (из них 62 в Таврии), 15 разведчиков (из них 12 в Таврии) и 19 самолетов ПЛО (гидросамолеты, все на Кавказе).

Огромное влияние на боевую деятельность Скадовской авиагруппы оказало ее тыловое обеспечение. Все понимали, что базирование на Скадовск временное, и как только советские войска освободят Крым, ВВС флота вернутся на родные крымские аэродромы. По этой причине запасы в Таврию завозились в минимальном количестве. Например, к 8 апреля там имелось всего 12 авиаторпед на всю 2-ю минно-торпедную авиадивизию (23 самолета-торпедоносца). Имевшиеся запасы топлива могли обеспечить только по три заправки.

Сражение за Крым началось утром 8 апреля наступлением войск 4-го Украинского фронта. Так называемая морская часть операции фактически началась только 11 апреля — в основном из-за того, что Скадовская авиагруппа была занята под Одессой. Собственно, в этот день в Севастополь прибыл первый конвой противника из четырех десантных барж, предназначенный именно для эвакуации войск, а не для их снабжения.

10 апреля в районе Томашевки советские войска прорвали последний оборонительный рубеж противника и в образовавшийся прорыв вошли советские танковые соединения. Наступая на юго-восток, к исходу дня они овладели важнейшим опорным пунктом врага и крупным узлом дорог — городом и станцией Джанкой. Одновременно стрелковые соединения из района Томашевки ударом на юго-запад прорвались в район Воинки и вышли в тыл группировке противника, оборонявшей Перекопский перешеек. Это предопределило исход боев за Ишуньские позиции: оказавшись под угрозой охвата с фланга, противник начал отвод своих войск.

11 апреля перешла в наступление Отдельная Приморская армия, к 18 часам того же дня она овладела Керчью, а к исходу дня вышла на рубеж Аджибей — Султановка, с ходу вклинившись во второй рубеж обороны противника.

Таким образом, к исходу дня 11 апреля оборона противника была прорвана на перекопском направлении на глубину до 20 км, на сивашском — до 60 км и на керченском направлении — до 30 км. У частей Красной Армии, вышедших на оперативный простор, сразу же создалось выгодное положение для развития наступления на юг, вглубь Крымского полуострова.

С утра 12 апреля наши войска на всех участках начали стремительное преследование отходящих на юг вражеских войск. Далее все проходило по сценарию, очень похожему на события осени 1941 г. — только убегающие и догоняющие поменялись местами. Уже 15 апреля на северном направлении, а 17 апреля на восточном передовые отряды Красной Армии вышли к внешнему обводу Севастопольского укрепленного района. Как у германских войск в 1941 г., так и у советских 18–19 апреля 1944 г. попытка взять Севастополь с ходу закончилась провалом. Началась планомерная подготовка к решающему штурму.