Чтение онлайн

Агитация Единства сработала, люди шли и массово принимали омега-штаммы. Они боялись Хронофага, но еще больше хотели исцеления от болезней, хотели жить дольше. Для многих доступность мыслей взамен на безопасность и здоровье казался приемлемой ценой.

Вадим задействовал ТКТ и коснулся местного роя. Синхронизация заняла секунды, каждый омега ощутил прошедший через коллективное поле ободряющий импульс.

Контакт с альфой изменил настроение людей: сомнения ушли, цели понятны. Все сработало ровно и предсказуемо. Мурманск оказался под полным контролем, необращенные больше не имеют решающего перевеса…

Дальше Пророка ждал Североморск. Там другая картина, омег почти нет. Военный гарнизон крепко окопался и не пускал за периметр кого попало, люди тут не спешили прививаться, атмосфера была напряженной и унылой.

Отделившийся от основного конвой с Вадимом долго мурыжили на внешнем КПП, досматривали, потом долго согласовывали проезд с вышестоящим начальством. Намек на то, что терпение Пророка не безгранично от одного из ульевых воинов заставил военных шевелиться активнее и допуск был получен.

Соколовский потребовал личной встречи с новым главой остатков правительства. Его провели через коридоры к кабинету с табличкой «„командующий ВССР“». С момента переговоров в Нижней Ладоге устроивший переворот министр изменился, в худшую сторону. Усталое лицо, покрасневшие от недосыпа глаза, трехдневная щетина.

— Степан Олегович, -бодро сказал Вадим. — Как вы тут поживаете?

— Могло быть и лучше, -ворчливо ответил Сорокин, не предложив ни присесть, ни чаю. — Народ массово заражает себя вирусом, побежали сами, едва поняли, что ваша зараза может омолодить, избавить от прочих болезней.

— Мы выполняем свои обещания. Никого не принуждаем.

— Да, -признал Сорокин. — Но человечеству в прежнем виде конец.

— Я прибыл сюда не просто на экскурсию. Мы пытались перепрограммировать Директора, -сменил Вадим тему. — Не получилось.

Сорокин сразу понял, о чем речь, и лицо его стало напряженным.

— Что вы предлагаете?
– спросил он.

— Пришло время нанести удар, -ответил Вадим прямо. — Удар, который серьезно ослабит Основателей.

В глазах Сорокина побледнело. Он спросил прямо:

— Ядерный?

— Да, -сказал Вадим.

— Это безумие, -сказал Сорокин. — Вы понимаете последствия? Ответные удары? Жертвы среди гражданского населения?

— Это не просьба, -сказал Вадим. — Решение принято.

— Кем именно принято?
– переспросил Сорокин.

— Мною и теми, кто со мной, -ответил Вадим. — Никаких голосований. План есть. И ни одна боеголовка не взорвется на поверхности Земли.

— Как вы это собираетесь сделать?
– спросил Сорокин, стараясь сохранить спокойный тон.

— Три-четыре десятка боевых блоков, взорванных над Евразией, Австралией и Африкой. Зона покрытия рассчитана так, чтобы минимально затронуть европейскую часть России. Электромагнитный импульс выведет из строя спутники и сожжет незащищенную электронику. Мощь Основателей окажется подорвана, ДИРЕКТОР наверняка не будет до конца уничтожен, у него найдется пара-тройка защищенных бункеров с запасными серверами, но их глобальная структура нарушится.

Сорокину, кажется, стало реально плохо от услышанного

— Но это может вызвать ответный удар не только со стороны Основателей, — прошептал он. — США, другие державы…

— Я все продумал, -сказал Вадим. — Залп не будет произведен прямо завтра. Сначала рассредоточение населения, чтобы минимизировать потери. Ракетоносцы выйдут в автономное плавание в разные дни. Пуски синхронизируем из разных точек планеты. Системы предупреждения о ракетном нападении вряд ли работают в прежнем режиме… Если вообще работают. Если часть стартов пойдет из района Антарктиды, а другая из Индийского океана, никто не поймет вовремя. Можно списать на китайцев или американцев, которые имеют резон разобраться с ДИРЕКТОРом не меньше нашего.

— Это безумие, -повторил Сорокин.

— Либо вы помогаете, либо отойдете в сторону и не мешаете, -сказал Вадим. — Решать вам.

Сорокин молчал, перебирая варианты.

— Я хочу увидеть бывшего президента Казакова, -добавил Вадим. — Его еще не поставили к стенке?

— Держат на гауптвахте под охраной, -проворчал Сорокин. — Могу организовать встречу.

— Хорошо.

Гарнизонная гауптвахта напоминала следственный изолятор, виденные Вадимом только на экране телевизора. Неуютные бетонные коридоры, решетки, охрана на дежурстве. Никаких показательных условий даже для бывших генералов и президентов. Местные солдаты не спорили, просто проводили. Один из них открыл дверь камеры, отступил в сторону.

Внутри, на обычной койке, сидел мужчина лет шестидесяти с небольшим. Залысина, чуть заметные морщины на лице, живот выдавался вперед — не жир, а возрастная дряблость. Одет в черную робу, словно зек из колонии строгого режима. Это был бывший глава государства. Он поднял взгляд, не узнав гостя. Вадим остановился у двери, присмотрелся, криво усмехнулся.

— А я ведь за вас голосовал когда-то, Николай Петрович, — сказал он. — Что ж вы электорат обманываете?

Казаков скривился.

— Ты еще кто?
– спросил он, не вставая.

Вадим вытянул руку в комичном подобии парадного жеста, чуть склонил голову.

— Так называемый Пророк, -сказал он. — Если по титулу.

Казаков смотрел на него так, будто пытается решить, шутка это или угроза.

— То есть… ты за всем стоишь изначально?

— Я именно или нет, вопрос философский. Но в целом да. Единство подчиняется мне от самого тупого зомби до субальф высшего ранга.

— Громкую кличку себе придумал.

— Не я, -возразил Вадим. — А сектанты околохристианского толка, ставшие моими первыми сподвижниками. Так и прижилось.

Казаков развел руками.

— Ты победил. Доволен?

— Я пришел посмотреть в глаза тому, кто хотел на пару с генералом Ждановым сжечь Питер и Великий Новгород с трехсоттысячным населением.

— Поди, Сорокин уже сам жалеет, что помешал нам, -протянул бывший глава государства. — Верно? Или вы его обратили?

— Не обратили. Я стараюсь держать слово и никого не принуждаю… Знаете, никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажусь на самом верху властной пирамиды, а вы будете сидеть передо мной, лишенный власти, в тюремной камере.