Чтение онлайн

Предупрежденный о катастрофе в конце июня, Николай V еще раз сделал попытку мобилизовать христиан, но это ему не удалось. В апреле 1454 года Венеция заключила сепаратный договор с султаном, чтобы сохранить свои владения. Генуя сделала то же самое: банкирский дом Святого Георгия, управлявший восточными территориями, попал в зависимость к султану. А что касается короля Неаполитанского, он и слышать не хотел о мире с другими государствами полуострова.

Этот мир, который папе так и не удалось установить, случился неожиданно вследствие соглашения между Миланом и Венецией в Лоди 9 апреля 1454 года. Предупрежденный Святой престол, а также Неаполь и Флоренция тут же к нему присоединились: 2 марта 1455 года Николай V приказал торжественно оповестить Рим о лиге, которую заключили итальянские государства сроком на двадцать пять лет, чтобы обеспечить «мир и покой Италии и защиту христианской веры». Этот акт оказался последним деянием папы.

События на Востоке сильно пошатнули здоровье папы. Болевший долгое время Николай V угас в ночь с 24 на 25 марта 1455 года. Для назначения его преемника 4 июня собирается конклав.

В то время Священная коллегия насчитывает двадцать членов, но пятеро из них отсутствуют: два француза — Жан Ролен, епископ Отунский, и Гийом д’Эстутвиль, два немца и венгр. Выбирать будут оставшиеся пятнадцать. Из них семеро — итальянцы: кардиналы Фиеско, Скарампо, Капраника, Каландрини, Барбо и представители могущественных римских семейств — Просперо Колонна и Латино Орсини. Еще двое с Востока — Бессарион и Исидор. Двое принадлежат к «французской нации»: Ален де Коэтиви, кардинал Авиньонский, и Гийом д’Эстен. Последние четверо — испанцы: Торквемада, Карвахаль, Антонио де ла Серда и Алонсо Борджиа.

Как обычно, происходит столкновение между сторонниками Колонны и Орсини. Кардинал Орсини может рассчитывать на голоса испанцев, которых король Альфонс пригласил, чтобы за него проголосовать. Но еще накануне открытия конклава ясно, что этого недостаточно. Ходят слухи, что папой станет венецианец Пьетро Барбо, племянник Евгения IV, потом приходят к выводу, что чаша весов склонится в сторону Доменико Капраника, но он римлянин и друг Колонны. Значит, придется выбрать нейтрального кандидата. Казалось бы, для этого подходит грек Бессарион: восемь кардиналов высказываются в его пользу. Но боятся оскорбить общественное мнение, поставив во главе римской церкви представителя Востока, который совсем недавно отрекся от раскола. Подумали также об одном из несовершеннолетних братьев не имеющего отношения к Священной коллегии Антонио де Монтефальконе. Большинством голосов был выбран «переходный папа», и это после упорного сопротивления и таинственных шушуканий, происходивших, по словам Энеаса Сильвия Пикколомини, ночью в отхожем месте!

Утром 8 апреля 1455 года кардиналы присоединяются к предложению своих коллег Скарампо и Алена де Коэтиви. Они выбирают Алонсо Борджиа «по возвышению», то есть через наследственное членство. Нет никаких сомнений, что решение принималось с учетом его возраста — семьдесят семь лет. Кардинал Валенсийский соглашается. Он объявляет, что принимает имя Каликста III.

Единственный участник конклава, которого не удивили результаты выборов, — это сам Алонсо. В глубине души он всегда был уверен, что предсказание Винсента Феррье однажды осуществится. Частенько говорил об этом со своими друзьями; Жан де Капистран упоминает об этом в 1449 году. Чтобы отблагодарить выдающегося доминиканца и выполнить его пророчество, он поспешил канонизировать его 29 июня 1455 года. Правда, процесс канонизации был устроен до выборов Каликста. Но оставалось его закрыть, и это было сделано так поспешно, что позже, при Пие II, пришлось составлять новую буллу!

Незадолго до прославления Винсента Феррье, Каликст, чтобы завершить еще один процесс, начатый его предшественником, отдал приказ о пересмотре процесса Жанны д’Арк. 11 июня 1455 года он поручил его ведение архиепископу Реймскому, которому помогали епископы Парижский и Кутанский, а также великий инквизитор, доминиканец Жан Бреаль. Через год, в результате изучения мемуаров, предпринятого следствия и консультаций 7 июля 1456 года был вынесен приговор, который признавал недействительными обвинения, выдвинутые против Жанны д’Арк, и торжественно ее реабилитировал.

Почести, оказанные этим двум христианским героям, лишний раз подтверждали, насколько папа Борджиа верил в существование божественного замысла, вершащегося через человеческие создания, независимо от того, какой выбор делается при их жизни — одному суждено стать антипапой, другому — королем, чье право на престол весьма сомнительно. У самого папы также было чувство, что его предназначение в том, чтобы выполнить волю Божью.

Имя нового папы — Каликст (или Каллист) — напоминало о прежних деяниях кардинала Борджиа в те времена, когда он был ловким посредником между римским папским престолом и антипапами. Первый папа, носивший такое же имя, правил с 217-го по 222 годы. Он прославился, борясь против антипапы Ипполита. Последний, хотя и вычеркнутый из официального списка пап, был канонизирован в признание его добродетелей и нравственной строгости: этот почитавшийся в Риме выдающийся человек напоминал о Бенедикте XIII, которому Алонсо Борджиа был многим обязан. Каликст II (1119–1124) тоже выступил против антипапы, Мориса Бурдена, поддержанный императором в момент ссоры из-за инвеститур. Он также был обеспокоен судьбой Святой Земли. И сделал попытку объединить церкви Востока и Запада, начав обращение Польши. Эти великие начинания не заслонили от него Испании, где его брат Раймондо Бургундский основал новую династию в Кастилии: там он сыграл важную политическую роль, защищая своего юного племянника и воспитанника короля Альфонсо Раймондо от интриг его сводной сестры королевы Уррака. Снова беря это имя, Алонсо Борджиа напоминал о своей особой близости к Испании. Но тем же самым он уничтожал память об антипапе Жане де Струма, который в 1159 году принял имя Каликста III.

Избрание папы облегчалось благодаря влиятельности и политическому весу короля Арагонского и Неаполитанского Альфонса. Слава этого государя достигла своего апогея. Вся Италия признавала его могущество. Чтобы затмить воспоминание о своих анжуйских предшественниках, он возвел на коричневом фасаде мрачного замка Шато-Неф пышную триумфальную арку. Памятник в мраморе и бронзе прославлял эпизоды завоевания королевства и торжество короля в 1443 году.

За спиной нового папы явственно ощущалась мощная поддержка арагонского правителя, что очень многих тут же обеспокоило. Отголоски этих опасений мы находим в писании святого Антонина, архиепископа Флорентийского: «Сначала избрание Каликста III было малоприятно для итальянцев, и этому были две причины. Во-первых, так как он является уроженцем Валенсии, или Каталонии, они опасались, как бы ему не пришло в голову однажды перенести папский двор в другую страну. А во-вторых, они боялись, что он отдаст каталонцам основные должности в государствах, подчиненных Церкви, и что потом окажется слишком трудным делом вырвать у них эти должности». Но тот же святой Антонин признает доброту, мудрость, ловкость и беспристрастность нового папы. Он глубоко тронут торжественной речью, которую Каликст III произносит сразу же после своего избрания. Этот манифест в тысячах экземпляров распространился по всем странам христианского мира:

«Я, папа Каликст III, обещаю и клянусь моей собственной кровью, по мере моих сил и при поддержке моих преподобных братьев, делать все возможное для освобождения Константинополя, захваченного и разрушенного врагом нашего распятого Спасителя, сыном диавола Магометом, государем турок, в наказание грехов человеческих, для вызволения христиан, томящихся в рабстве, для процветания истинной веры и уничтожения на Востоке диавольской секты подлого и коварного Магомета… И если когда-нибудь я забуду о тебе, Иерусалим, пусть я лишусь моей правой руки, пусть отсохнет мой язык, если сердце мое перестанет ликовать при каждом упоминании о тебе, о Иерусалим! И да поможет мне Бог и его Святое Евангелие! Да будет так. Аминь».

В этом страстном стремлении добиться успеха в крестовом походе угадывается та пылкость, которая влекла некогда предков старого папы на борьбу с маврами. У Каликста живы воспоминания о его родной стране, где ислам оставил свои отпечатки — в Хативе, Валенсии, Лериде. Он чувствует, что избран Провидением для продолжения грандиозного дела, начатого в давние времена арагонскими королями. Впрочем, папский город во многих отношениях имеет военный облик, приличествующий столице святой войны.

Ватиканский дворец, окруженный земляными валами и защищенный передовой крепостью замка Сант-Анджело, образует, вместе с окружающим его поселком, нечто вроде укрепленного лагеря. Это «львиный город», названный так по имени папы Льва IV, который его построил в середине IX века. Крыло дворца, пристроенное Николаем V, придает строгую суровость его внешнему виду. Но внутри он похож на загородные дома, построенные королями и принцами по всей Европе внутри феодальных замков. Он окружен папскими службами и залой для аудиенций — большой часовней, предвосхищающей нынешнюю Сикстинскую капеллу. Внутренний двор ведет в атриум базилики Святого Петра — просторный внутренний двор, украшенный фонтаном и установленными по окружности памятниками прежним папам. На одну из сторон выходит фасад базилики. На противоположной стороне — высокая колокольня, соседствующая с павильоном Благословения, снаружи украшенного изящными аркадами надстроенной над ним лоджии. Рядом внушительный портал с тремя воротами, для паломников: Евгений IV приказал там разместить великолепные бронзовые панно, на которых Филарет изобразил не только Христа, Деву на троне, святого Павла и святого Петра, но также важные события правления папы: Флорентийский собор и единение греческой и римской церквей, предтеча крестового похода.