Чтение онлайн

– Где он? Куда побежал?!

За спиной кто-то тряс за грудки умирающего охранника "Универсама". Не повезло мужику - не на ту лошадку поставил.

Я тенью скользнул за угол молодежной кафешки. На другой стороне улицы, за высокой чугунной оградой, зарастал забвением и бурьяном стадион "Динамо". (Через этот забор пару минут назад, я, кажется, хотел перепрыгнуть). Дорога навлево вела в небольшой тупичок. Зато с другой стороны открывались очень широкие перспективы: перекресток за перекрестком. На ближайшем из них возвышался памятник Анатолию Бредову. Это герой Великой Отечественной, повторивший подвиг Матросова. Прикрывая левой ладонью матерящееся лицо, он занес для броска связку гранат. А целил морпех в шикарное здание Мурманского обкома КПСС. Наверное, из-за этого казуса местные зубоскалы нарекли эту картину архитектурным комплексом "Бредовая идея".

Шатаясь, я встал на ноги. Где-то здесь, на автостоянке, нужно искать голубую "восьмерку" бородача. Таких машин было две и стояли они метрах в тридцати друг от друга. Зеркальные стекла хладнокровно отражали неоновый свет реклам.

– Эй, ты!
– из-за опустившегося стекла проклюнулась бородатая рожа и рука с тлеющей сигаретой.
– Подойди-ка сюда!

Акцент был грузинский, с нажимом на гласные буквы. Ну, что тебе надо, кацо?
– жил бы себе и жил! Возможно, ему показалась знакомой синяя сумка, или просто решил послушать свежего человека, пришедшего с той стороны.

Я сделал вид, что ничего не расслышал.

– Ты что, не понял?
– повторил тот же голос с явной угрозой.
– Не заставляй меня выходить из машины!

Сигарету в его руке сменило вороненое дуло ствола.

Я отправился прямо к нему, волоча по земле сумку. Удивительно, мой нечеловеческий вид не вызвал у него подозрений. Во всяком случае, с оружием этот кацо обошелся очень уж вольно. Он почесал мушкой левую бровь.

В машине сидели еще четверо.

– Закурить не найдется?
– спросил я довольно нагло.

– Дайте ему, - разрешил бородатый.

– Не в курсе, что там за шум и стрельба?
– спросили из глубины салона, предварительно предъявив початую пачку "Бонда".

Я кивнул утвердительно: в курсе, мол. И еще раз спросил:

– Можно две?

– Можно, можно!
– зачастили со всех сторон.

Я прикурил сигарету от окурка бородача, сделал две полноценных затяжки.

– Хасана убили, Ариф в засаду попал, - пояснил я, как можно спокойнее и спрятал в карман трофейную сигаретку.
– Насреддин с джигитами прорывается с боем.

– А ты кто такой?

Предвосхищая этот вопрос, я с силой вырвал из набалдашника ключ и сунул тому, кто держал пистолет.

– Хасан перед смертью просил передать: в этом номере то, что вы ищите.

– Сэмсот дэвятнадцат, - вслух прочитал тот и передал "деревяшку" товарищам сзади. Потом перевел глаза на то место, где только что был я.

Если б они даже и знали, что передают из рук в руки гранату, оставшихся секунд им бы все равно не хватило, чтобы выскочить из машины. Зато я несся, как молодой, опять оседлав и пришпорив своенравное время. Когда их "восьмерку" начало множить на ноль, я не только преодолел нужные метры, но и надежно укрылся за постаментом памятника. Шандарахнуло так, что Анатолий Бредов чуть не завершил свой роковой бросок.

Когда последние железяки упали на землю, я вернулся к машине Рустамова. Она была внешне цела. Ее всего лишь швырнуло на проезжую часть, развернуло поперек трассы и опрокинуло на бок.

Я поставил ее на колеса, вынул из сумки автомат Насреддина и бросил на сиденье рядом с собой. Надежный движок завелся с пол-оборота. Звезды со мной, а значит - вперед, в ночь.

На пересечении с Кольским проспектом в меня еще раз стреляли. Несколько пуль повредили стекло, обе фары, и левое зеркало. Звезды со мной - я даже не шевельнулся.

Живы еще чады Владыки Земного мира

Великого Властителя Велеса...

Погоня почему-то запаздывала. Наверно, у Жорки, если он еще жив, уже не хватает сил на что-то масштабное. Да и облава перестает быть облавой, если волк уже шагнул за флажки. Ночь и скорость. Скорость и ночь...

Вдруг, впереди меня, прямо на "встречке" ожила серая тень. Прямо в глаза, с разворота, хлестанули мощные галогенки. Я вывернул руль в сторону, до предела выжал педаль тормоза и несколько раз отработал рулем, стремясь удержаться на мокрой дороге.
– не расслабляйся! Но "восьмеркам" в эту ночь не везло. Срезав два молодых деревца, раненая машина вылетела с края обочины и, уже погасив инерцию, влипла боком в каменное крыльцо какого-то магазина.

Я потянулся за автоматом, но встречный автомобиль и не думал некуда ехать. Он продолжал спокойно стоять, там же, где и возник, время от времени, придавливая дальним светом пространство за моею спиной.

Е-мое, да это же красный "Опель-рекорд"! За рулем спокойно курит Мордан, рядом хохочет пьяный Лепила:

А девчонка - егоза

Ухватила его за-а...

Дать бы им по башке!

– Ты что, не читал записку?
– удивился Мордан, выходя из машины.
– Ого, автомат?
– мне такой надо! Ну, ты даешь! Тачку-то где урвал?

– Тачку?
– переспросил я, отнимая у него сигарету, - тачку я хотел тебе подарить. Извини, не довез.

– А я еще в гостинице думаю: надо линять, такой шум...

– Шум говоришь?
– переспросил я бездумно, обжигая губы о плавящийся фильтр.
– Мог бы и догадаться, что это я возвращаюсь.

Из-за спины Мордана появился силуэт человека. Он приближался ко мне, раскачиваясь из стороны в сторону. Так прихрамывал только отец. Не веря глазам, я всматривался в знакомые очертания.

– Антон, ты сегодня себя очень нехорошо вел. Как я тебя зову, если ты ведешь себя хорошо?

– Антон, Антошка, сынок, - сказал я своей памяти и добавил с мольбой, - не исчезай! Я столько людей убил сегодня... из-за тебя.

– А как я тебя зову, если ты ведешь себя плохо?!
– заревела, вдруг, тень голосом артиста Высоцкого.

– Если плохо, тогда на "вы", - прошептал я, все еще надеясь на чудо.

– Как "на вы"?
– хрипло спросил отец, обнимая меня за плечи.

Боже мой, как же он постарел! Неужели в этих глазах есть место для слез?

– Выблядок, - прошептал я и тоже заплакал.