Чтение онлайн

– Хорошо, – улыбнулась Ленка.

– Тогда до завтра. – Борька пошел по тротуару, развернулся. – Я сегодня перед сном тебе позвоню. Можно?

– Что-то не припомню, чтобы ты вчера разрешение спрашивал, – шутливо ответила ему Лена.

– Виноват. Исправлюсь. Уже исправляюсь. – Борька приложил к груди руки в кожаных перчатках. Он шел, пятясь задом, как рак. – Так можно?

– Упадешь, дурачок!

– Можно? – не отступал он.

– Можно. Звони, только не позже половины одиннадцатого! – Лена махнула ему рукой на прощанье.

На ней были красивые варежки с рисунком. Их связала Ира Дмитриева в благодарность за то, что Лена к Новому году сшила ей платье для школьного бала.

Людмила Романовна Шустова тревожно прислушалась: поет!

Нет! Это надо же?! Ее сын поет! Голосит на всю ванную под шум льющейся воды: «Куда ты денешься, куда ты денешься, когда согреешься в моих руках, сперва забудешься, потом заблудишься, потом окажешься на облаках…»

Ни много, ни мало! Согреешься, заблудишься…

Людмила Романовна, редко утрачивающая контроль над ситуацией и собственными эмоциями, неожиданно растерялась. И есть отчего! Сын, кажется, серьезно влюбился! Когда это происходит в первый раз, для матери это всегда событие и всегда неожиданное. А тут все признаки налицо – поет о любви, стал по утрам душ принимать, зубы два раза чистит – утром и перед сном (она щетку проверяла – мокрая). Мало этого, одеколоном поливается, кстати, нужно напомнить, чтобы потреблял, но не злоупотреблял, и, главное, рубашки и носки меняет каждый день, ясно, что хочет понравиться какой-то девочке. Вопрос: какой? С этим нужно разобраться.

Единственное, что Людмила Романовна Шустова любила в этой жизни больше, чем саму обеспеченную жизнь, был ее сын Боря. Ради его благополучия она готова была на все. Муж не раз говорил ей, что этой бездумной (именно бездумной, а не безумной) любовью она губит сына, что детей нужно воспитывать, а не взращивать, как цветы на даче. Но Людмила Романовна только отмахивалась. Для нее не существовало авторитетных мнений в вопросах воспитания. Материнское сердце – вот главный критерий, когда речь заходит о детях.

Но тут ее размышления и тревоги по поводу влюбленности сына прервал звонок в дверь.

«Кого это ни свет ни заря несет?» – раздраженно подумала мадам Шустова и пошла открывать.

Действительно, визитер выбрал не слишком удачное время, стрелки часов едва перевалили за десять, но, видимо, тот, кто решился побеспокоить людей в столь ранний час в воскресное утро, испытывал в этом острую необходимость.

– Юрочка, проходи, – расцвела в улыбке Людмила Романовна.

Она всем материнским сердцем одобряла дружбу сына и Юры Метелкина. Семья у него была положительная во всех смыслах. Отец возглавляет филиал банка «Северные россыпи», намек на алмазы Якутии, а мама трудилась переводчицей в совместной японско-российской фирме. В общем, их уровень.

– Здрасте, Людмила Романовна. – Юра поздоровался громко и, как показалось мадам Шустовой, был излишне возбужден.

– Что-то случилось, Юрик?

– Нет, мне Борька нужен. Он дома?

– Дома. А где же еще ему быть в десять часов. Он в ванной. Я ему сейчас скажу, что ты пришел. Проходи.

Пока мадам Шустова говорила, Юра повесил куртку и пошел в комнату к Борьке.

Людмила Романовна проследила за ним взглядом и, подойдя к двери в ванную, стукнула в нее костяшкой пальца:

– Боря, к тебе Юра пришел. – Она приложила ухо к двери: – Ты слышишь?

Шум воды прекратился. Водопад внезапно иссяк.

– Да, слышу. Я сейчас. Скажи ему, чтобы у меня посидел.

– Уже. Не спеши и как следует вытри ноги. Помни о паркете.

Мадам Шустова отправилась в комнату сына, попутно заглянув в спальню – муж спал, раскинувшись на кровати. На своей кровати. Они давно уже спали в разных постелях.

– Юрочка, а можно, я у тебя спрошу, пока Бори нет.

– Можно.

– Ты, случайно, не знаешь, с какой девочкой он встречается? – Людмила Романовна всего лишь предположила, что дело дошло до встреч, и била наугад, но, как оказалось, без промаха.

– Почему не знаю. – Юрка фыркнул и пожал плечами. – Это у нас каждому известно. С Ленкой он встречается, с Серовой, из нашего класса.

– Да? – Мадам Шустова почувствовала некоторое облегчение: все же девочка ровесница и из одного класса, но, как она ни пыталась, как ни напрягала память, к сожалению, так и не смогла вспомнить эту Лену Серову. – А она хорошая девочка? – снова спросила Людмила Романовна.

– Обычная. Я вообще-то к ней не приглядывался, – почему-то раздраженно сказал Юра. – Мне эти шуры-муры, Людмила Романовна, по барабану. – Он виновато улыбнулся. – Я хотел сказать, без разницы.

В коридоре послышались шаги сына, и мадам Шустова приложила палец к губам.

– Тшш, пусть это будет нашим маленьким секретом, – предупредила она крайне вовремя, поскольку буквально через секунду распахнулась дверь, и в комнату вошел босой, вымытый с ног до головы Борька. Из одежды на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер.

– Здраво!

Борька взглянул на мать, и она заспешила по своим делам.

– Привет! – Юрка хмуро улыбнулся.

– Тебе чего не спится? – Борька чувствовал себя бодро после ванной. Юрка, напротив, был какой-то обеспокоенный, нервный.

– Я к тебе по делу. Тут это… – он замялся всего лишь на миг, – в общем, мне нужно травку раздобыть для одного друга. Не можешь помочь? У тебя вроде были тропинки протоптаны.

– Я их давно позабыл. Еще в прошлом году. Знаешь, как в песне поется, позарастали стежки-дорожки. И потом анаша, конечно, наркотик, но не марихуана и не снежок, а ты из меня чуть ли не дилера сделал. – Борька сел в кресло, затянув узел на полотенце потуже. Его глаза так и впились в Юркины зрачки. – Колись, для какого друга стараешься?

– Для друга, – упрямо повторил тот, кусая ногти. – Ты его не знаешь. Мы с ним в одной группе занимаемся.

Ясен пень, о какой группе речь. Юрка после Нового года увлекся восточными единоборствами – айкидо, кунг-фу там всякие.

– И ему, значит, понадобились психотропные средства для достижения спортивных побед? – иронично поинтересовался Борька.

– Он попросил. Я пообещал разузнать. – Юрка поморщился. – Я ему обязан, понимаешь?

– Понимаю, друг, и даже сочувствую, но ничем помочь не могу! – Борька развел руками, давая понять, что тема исчерпана.