Чтение онлайн

В.М. Пудавов справедливо замечает, что «казаки потерпели большую потерю в собратах чрез лукавый обман неприятелей», которые во время переговоров, «улучив минуты расплоха казацкого, напали нечаянно на струги». По Н.А. Мининкову, турки произвели нападение на казаков, когда те привели пленных. Ю.П. Тушин считает, что казаки после предложения выкупа «причалили к берегу и три дня вели переговоры», хотя источник говорит, что донцы сначала взяли селение, а потом уже к нему прибыли турецкие корабли и последовало предложение о выкупе.

Что касается казачьих потерь, то половина [173] от 1150 человек должна была составлять 575. Но есть и другие данные — и больше, и меньше названной цифры. Те же Л. Чернышев и К. Ильин передавали, что на Дону еще до возвращения флотилии ходили слухи о полной ее гибели: «А… донские атаманы и казаки говорили при них в розговорех и ясыри многие сказывали, что де тех атаманов и казаков побили на море турские люди всех». Ниже мы увидим, что, по турецким сведениям, Реджеб-паша, вероятно, после босфорского боя привел в Стамбул 18 захваченных казачьих судов и 500 пленников. Однако К. Збараский, ведя в конце 1622 или начале 1623 г. переговоры с великим везиром Хедимом Гюрджю Мехмед-пашой, может быть, с иронией, так оценивал результаты османской антиказачьей борьбы 1622 г.: «… возмездие по отношению к казакам вы осуществили, поймав три челна с разбойниками…»

Верные цифры казачьих потерь сохранил статейный список И. Кондырева и Т. Бормосова, при которых флотилия вернулась на родину: на казаков «из Царягорода приходили каторги и убили у них казаков челов[ек] с 400 и больши». Поскольку же из 40 стругов домой возвратились 25, значит, 15 было потеряно [174] .

С.З. Щелкунов считает, что набег едва не кончился для донцов «таким же разгромом, как в прошлый раз под Ризою» — в 1621 г. во время похода на Ризе. Но это набеги, несравнимые по результатам. В экспедиции к Ризе потери казаков составляли несколько более четырех пятых от числа участников, в босфорском походе — несколько более четверти; первый закончился полной неудачей, а второй, несмотря на значительный казачий урон, в целом оказался успешным и имел большое морально-политическое воздействие на воинов и население Стамбула и Босфора, равно как и сугубо экономический результат в виде разоренных селений, добычи и пленных. Уже по возвращении флотилии, 18 (8) сентября, Ф. де Сези писал Людовику XIII, что «слух о четырех казачьих лодках на Черном море их (турок. — В.К.)здесь больше волнует, чем чума из Морей или Барбарии (Берберии. — В.К),так они перепуганы в этом отношении».

В отписке И. Кондырева в Москву сообщалось, что казаки флотилии «с моря… со многою добычею идут назад, а в Войско… еще августа по 5 число не бывали; а казаки… нам говорят, что у товарищей их срок положен с моря бьпъ в Войско после Семеня дни (после 1 сентября. — В.К.),как морской ход учнет миноваться; а вам де до тех мест в Азове не бывать (т.е. мира с Азовом не будет и послов не передадут туркам, пока не вернется флотилия. — В.К.)».

Возвращение состоялось через два дня, задолго до ожидавшегося срока. «Августа в 8 день, — сказано в статейном списке того же посольства, — пришли на Дон с моря донских атаманов и казаков и черкас 25 стругов, атаман черкаской Шило с товарищи, челов[ек] их с 700 и болыни…»

Полтора месяца спустя, 21 сентября, в Стамбул с Черного моря прибыл имперский флот под командованием султанского зятя адмирала Реджеб-паши [176] . Триумфально, под гром орудий и ружей он вошел в Золотой Рог с 18 захваченными казачьими судами и 500 пленными казаками. Еще Д.И. Эварницкий полагал, что этот успех адмирала, вероятно, относился к упомянутому сражению на Босфоре [177] . Присоединяемся к данному мнению, поскольку не знаем для 1622 г. других случаев, когда бы османы на море захватили у казаков столь значительные трофеи и большое число пленников. В Турции Реджеб-паша получил прозвание «Победитель казаков», и Й. фон Хаммер пишет, что к 1622 г. казаки уже 10 лет беспокоили побережье Черного моря, но никто не добился в борьбе с ними такого успеха, как этот флотоводец [178] , с чем нельзя согласиться ни в отношении хронологии, ни по части результатов (мы только что говорили о неудачном казачьем походе к Ризе). Реджеб-паша был допущен к целованию руки у султана, пожалован богатым почетным платьем и вскоре же должностью капудан-паши, а впоследствии являлся и великим везиром.

Войско Донское в царской грамоте от 20 сентября 1622 г. получило выговор: «А которые гонцы приезжают к Москве и в наши украинные городы с Дону, и те все сказывают, что вы на море товарищей своих, посылали после нашего государского указу и неодинова… и то есте учинили негораздо, мимо нашего царского повеленья, а наш указ послан к вам и не один. Да с вашими ж… товарищи ходили вместе запорожские черкасы, которые к вам пришли из Литвы, из Запорог, и ныне у вас на Дону черкасы многие и, будучи у вас на Дону, с турскими и с крымскими людьми чинят задоры многие; а по нашему указу запорожских черкас принимать вам к себе не велено, потому что они приходят к вам по наученью польского короля для того, чем бы меж нас и турского салтана и крымского царя ссору учинити и война всчать».

Понимая, что казаки, как и раньше, будут совершать морские набеги и что союз донцов и запорожцев не разорвать, поскольку для них собственные интересы были важнее политических замыслов Москвы и Варшавы, царское правительство тем не менее выступало с очередным предупреждением: «А учнете делать против нашего указу и под турского и под крымского (государей. — В.К.)городы и улусы учнете ходити войною, и корабли и каторги громить, и черкас запорожских учнете к себе принимати, а что в том учинится меж нас и турского и крымского (государей. — В.К.)ссора и война, и то все будет от вас, и вы б в том на себя нашего государского гнева не наводили и нашие к себе милости не теряли…»

Г.П. Пингирян говорит и о нападении запорожцев на Босфор, произошедшем осенью 1622 г., т.е. уже после рассмотренного нами похода. По словам историка, «близко подъехавшие к Стамбулу по сухопутной дороге участники посольства К. Збаражского (Збараского. — В.К.)не решились въехать в столицу, ибо наблюдали полыхавшие на горизонте вдоль черноморского побережья Турции зарева пожаров — результат нападения украинских казаков, дошедших вплоть до Еникёя». Эти обстоятельства в совокупности с волнениями в Стамбуле, не связанными с казачьими действиями, привели к тому, что посольство долго отсиживалось вне столицы. Г.П. Пингирян ссылается на поэму-хронику С. Твардовского, участника этой миссии, и одну из работ на армянском языке.

Согласно отчету о посольстве, К. Збараский со свитой въехал в Стамбул 9 ноября (30 октября), а в Молдавию, по пути к османской столице, прибыл после 21 (11) сентября, и следовательно, казачий набег должен был состояться в октябре или в крайнем случае в сентябре по старому стилю. Однако в упомянутом отчете не говорится ни о зареве пожаров, ни о слишком длительной задержке перед Стамбулом, хотя и сказано, что великий везир держал К. Збараского «пять дней за 2 мили от Константинополя». С учетом того, что и нападение 30 казачьих судов на Кандыру Г.П. Пингирян относит к осени, полагаем осенний набег на Босфор 1622 г. нереальным.

Но как бы то ни было, события этого и предшествующих лет показали, что Босфорская война казачества разгоралась, и Ватикан был прав, когда в инструкции от 14 (4) декабря 1622 г. для епископа Джана Ланцелотти, назначенного нунцием в Польшу, констатировал, что к этому времени «горстка казаков на небольших судах не раз могла… грабить или стращать» турецкую столицу.

«Следует отметить, — пишет Ю.П. Тушин, — что походы казаков на Азовское и Черное моря в 1623 г. до настоящего времени остаются наименее изученными». Это замечание вообще справедливо, и особенно в отношении казачьих действий у Босфора. Далее мы увидим, что Эвлия Челеби, В.М. Истрин, Д.И. Эварницкий, Б.В. Лунин, М.А. Алекберли и другие ошибочно относят к указанному году операции, осуществленные казаками в следующем, 1624 г. При этом отечественные авторы ничего не говорят о подлинных казачьих действиях, относящихся именно к 1623 г. «Сопоставление различных источников позволяет восстановить картину событий», — утверждает Ю.П. Тушин, но тут же повторяет ошибку своих предшественников [179] .

В зиму 1622—1623 гг. османские власти были уверены, что с началом навигации последуют новые набеги казаков, в том числе на Босфор. «И теперь я знаю, — заявлял Хедим Гюрджю Мехмед-паша К. Збараскому, — казаки готовятся и будут здесь (беседа происходила в Стамбуле. — В.К.).У нас прекрасные места, и они не задержатся (прийти. — В.К.)».«Если вскоре появятся, — отвечал посол, разыгрывая "казачью карту", —… мой государь предпримет по отношению к ним справедливые меры, смотря по тому, чего они заслуживают. Сделайте и вы так, как обещали (относительно прекращения татарских набегов на Польшу. — В.К.).А им (казакам. — В.К.)готовиться и не нужно, они готовы. Если меня так долго будешь держать… безусловно, дождешься их».