Босиком по стеклам
Шрифт:
Вышла из отцовского дома с тяжелым сердцем.
Зябко поежилась, обхватывая себя руками, и посмотрела на горящие светом окна. Больше это не мой дом.
Степан довез меня до общежития, дождался, пока я войду, и уехал.
Запах сырости, казалось, въелся под кожу, так что первым делом приняла душ и переоделась, кидая воняющее платье в пакет. Завтра сдам в прачечную вместе с другими вещами.
Достала из рюкзака смарт-часы. Восемь тридцать. Еще полтора часа до отбоя, так что можно поразбирать вещи из коробок.
Но как только проходила мимо стола, застыла, только сейчас обратив внимание на лежащий незаметно в углу ноутбук, заваленный сверху правилами проживания.
Выдержала лишь пять минут чтения первых двадцати пунктов, а затем, испытывая технический голод от потери смартфона, не выдержала и села за стол, открывая новенький ультрабук.
Единственный плюс частной школы — полное техническое оснащение учеников.
Установила почту и зашла во все социальные сети. Везде пусто. Никто и не заметил, что меня не было в сети более десяти часов.
«Вас добавили в чат Львы-2022».
Приходит оповещение «ВКонтакте».
Не спешу выходить. Захожу в профили участников. Всего их девять. Ни на одной аватарке нет реального фото, как и в галереях. Судя по характеру сообщений, это мои новые одноклассники.
«Ну что, новенькая, в следующий раз расторопнее будешь».
«И как ты привлекла внимание гиен?»
Гиены? Видимо, так они зовут этих хулиганов.
«Откуда знакома с Глебом? Признавайся!»— сообщение от аватарки с цветочком.
«Говорят, твою учебу спонсирует фармацевтическая компания. Ты что, из нищих?»
Вопрос был бестактный, и будь я и правда из бедной семьи, он мог оскорбить меня, но я лишь сморщилась, читая дальнейшее обсуждение.
«Кеды дешевые на ней были. Я видела», — снова написала цветочек.
«Она из интерната для бедных», — вместо фотки черный квадрат.
«Фу, там что, были тараканы?»— присоединился админ чата — пресловутый лев.
«Она нас не заразит ничем? Я сейчас лечение прохожу», — аватарка с волком.
Затем он же добавляет:
«Это я тебе, новенькая. Лечение у меня дорогостоящее, так что если заразу принесла, будешь отрабатывать».
Скривилась, понимая, что изгои всей школы решили сделать изгоя из меня. Нашли жертву и хотят отыграться на мне за те издевательства, которые вынужденно терпят в школе.
«Успокойтесь уже, ущербные», — высветилось последнее сообщение, прежде чем я закрыла вкладку, не желая с ними общаться.
Хотелось посмотреть, кто это написал, но не стала. Завтра увижу.
Настроение окончательно испортилось, и сил распаковать коробки с вещами не осталось. Открыла лишь одну — самую главную.
Достала черные колонки и бережно поставила их на тумбочку. Иррационально, но именно с ними не могу расстаться. Душа болит, и рука не поднимается.
Когда-то я мечтала выступать на сцене и петь, а теперь могу лишь фантазировать о таком перед сном.
Музыку я теперь не слышу, но могу прикоснуться к динамику и ощущать вибрации битов. С закрытыми глазами создаю себе так иллюзию параллельной реальности, где я всё еще прежняя Нина, у которой большое музыкальное будущее.
Включить в розетку. Нажать кнопку и положить ладони сверху. Кайф.
Комната в общежитии выглядела сносно. Никаких обшарпанных стен и тараканов. Всё по ГОСТу для богатеньких детишек таких же снобов-родителей.
Усмехнулся. Я ведь такой же.
Прилег на кровать, подложил одну руку под голову, а второй повертел телефон Нины в руках.
Странно. Ни одного звонка за всё время. Необычно для дочери состоятельного человека.
Задремал, сожалея о своих грубых словах. Наверняка она теперь обижается, так что на контакт не пойдет. Верну телефон, может, тогда оттает и согласится со мной сходить куда-нибудь.
Может, на каток ее сводить? Или слишком банально?
Так, Глеб, харэ, окстись.
В какой-то момент полностью провалился в забытье, и снилась мне Нина. Всё было как-то смазано и непонятно, но на душе тепло и светло.
А затем меня из сна вырвали громкие басы, от которых стрельнуло в ухе.
Подорвался, оглядываясь по сторонам, и встряхнул головой.
Кто этот идиот, который решил, что можно врубать ночью музыку на полную катушку?
Вышел, чувствуя злость, наложенную на сегодняшний конфуз. С комнат начал выходить и возмущаться беспределу народ.
— По-моему, здесь эта живет, с коррекционного класса, — пожал плечами один из парней с параллельного.
— Да вроде обычная девка, не ущербная.
— Нина вроде. Мне комендантша говорила, — вмешалась какая-то девчонка, когда я уже развернулся.
Хотел было оставить хозяина комнаты на разъяренную толпу, но как только услышал знакомое имя, напрягся. Ну конечно, раз Алиса живет здесь, то и Нина наверняка тоже.
— Разберусь, — вклинился через толпу и постучался.
Никто, ожидаемо, не ответил. Ну да, через такие басы и я бы не расслышал стук.
Открыл дверь, убедился, что это Нина, вошел и захлопнул дверью перед любопытными лицами.
Топоркова никак не отреагировала, продолжала сидеть перед колонками с закрытыми глазами.
Спокойно, Глеб, не кипятись.
Пять шагов, и я уже встал около нее, вдыхая приятный аромат, который исходил от нее.
Выдернул шнур из розетки. Вокруг моментально наступила тишина.
Нина продолжала сидеть, не чувствуя моего присутствия.
Ее губы подрагивали, словно она бесшумно бубнила себе что-то под нос, а затем лоб пересекла недовольная складка.
Убрала руки от колонок, снова положила. Поджала губы, нахмурила брови.