Чтение онлайн

– А я даже задремал, пока приближался поезд! – похвастался Виталька.

– А я, – в тон ему сообщил Серёжка, – стал зевать и чуть язык не откусил из-за сильной качки!

– А я хотел по трубе ему дать, да, к сожалению не дотянулся, – заявил Мишка.

– Да-а, – задумчиво протянул Борька, – а я так вцепился в эти железяки, что чуть ногти не сорвал.

Минуту помолчали, после чего Борька добавил:

– Хватит суетиться, надо прекращать эти авантюрные вылазки и жить спокойной, размеренной жизнью.

– Философ! – разомлев под горячим солнцем, пробормотал Мишка.

Знал бы Борька тогда, что судьба уже готовит ему жизнь, полную приключений. Только Божией милостью он будет выходить из опасных ситуаций живым и невредимым.

Небольшой городок, расположившийся между двумя озёрами, неспешно просыпался под трели птиц и гудки локомотивов. Начинался новый день и улицы заполнялись народом. Каждый спешил в своем направлении, озабоченный решением предстоящих проблем, больших и маленьких.

Следом за взрослыми высыпала на улицы детвора. Сбиваясь в кучки и компании, ребятня отправлялась по своим делам, к благотворным источникам своих интересов.

На развилке дорог, недалеко от центра городка, стояла небольшая церковь. За церковью скрывался погост – старинное кладбище с массивными памятниками, склепами и надгробными мраморными плитами. А за погостом – новое городское кладбище.

Метрах в трёхстах от церкви расположился конный двор с конюшнями, а за ним – задний двор, особенно привлекавший детвору своей закрытостью от глаз взрослых.

На территории конного двора стоял жилой дом. Он располагался вдоль улицы, ведущей к церкви, и на этой улице выгружались стекавшиеся со всего городка и окрестностей похоронные процессии.

Огромная толпа с оркестром, разрывающим душу, направлялась к церкви. Уходящего в последний путь с плачем, стоном и завываниями проносили мимо окон дома. Такие процессии повторялись почти каждую неделю и, тем не менее, привыкнуть к ним было невозможно: душевные травмы детей просто не успевали зарастать. Но понять души детей было практически некому.

Семья Борьки жила в одной из квартир этого дома. Мать, окружавшая постоянной заботой детей, всегда что-то делала и редко имела возможность просто отдохнуть.

Отец Борьки погиб от рук бандитов. Отправляясь на поезде на автозавод, получать новую машину для своего предприятия, он не знал, что за ним следят, и не уберёгся от преследователей. Его подкараулили в тамбуре вагона, отобрали документы и столкнули под встречный поезд. Но получить машину бандитам не удалось: чётко сработала милиция. Быстро разобравшись в ситуации и сопоставив, что к чему, сотрудники уголовного розыска взяли бандитов прямо на проходной автозавода.

Револьвер «Смит-Виссон», отобранный у грабителей, милиционеры, сточив боёк, отдали детям. Его принесла сестра матери, работавшая в отделе милиции.

Небольшой аккуратный револьвер с барабаном, восьмигранным стволом и замшевой кобурой вызывал восхищение у ребят. Играя в войну, они носились с ним по очереди, изображая из себя главнокомандующего.

– Наконец-то, где вас носит?! – воскликнул Мишка, завидев ребят, идущих ему навстречу. – Я уже не знал, где вас искать.

– Да мы с озера идём, – ответил Борька. – Помогали нашему соседу, дяде Серёже, лодку спускать на воду. История – обхохочешься.

А история была вот какая.

Для крепления лодки на время стоянки нужно было забить металлический стержень в дно озера. Дядя Серёжа, размахивая огромной кувалдой, уже достаточно осадил стержень в дно, но что-то ещё ему не нравилось.

– Ну, завершающий, последний раз, – глубоко вздохнув, молвил он, и со всего маху жахнул мимо металлического стержня. Да так, что в один миг и сам улетел за кувалдой и скрылся в воде.

Волна, поднятая его мощной комплекцией, захлестнула мостик, где стояли ребята.

В первое мгновение все замерли, но когда дядя Серёжа вынырнул и, чертыхаясь, стал пробираться к берегу, взрыв хохота потряс всю округу.

– Но самое смешное было в конце, – завершая свой рассказ, сообщил Борька. – Когда он, наконец, выбрался на берег, знаешь, что он сделал?

– Ну, что? – нетерпеливо переспросил Мишка.

– Он похлопал себя по лбу, потом покрутил пальцем у виска, и говорит: «Нормально ведь было, и какого лешего решил добавить?»

С хохотом они вошли во двор и уселись на скамейку. С удовольствием вытянув ноги, разомлели на солнышке.

– Хороша погодка, – развалившись поудобнее, молвил Виталька. – Расскажи, Борька, ещё чего-нибудь, ты на это мастер.

– А я вам не рассказывал, как работал на конном дворе?

– Нет.

– Занятная история. Ну, значит, однажды, в течение двух недель, пришлось мне подменять дежурного на конном дворе. Дело было в помещении, где находилась вся конная амуниция, и было оно довольно просторным. По периметру висела конная сбруя, отдельно на каждую лошадь, лежали детали саней и телег. Около единственного окошка стоял топчан, на котором дежурный коротал ночное время. Я лежал и читал книгу. Вдруг – что-то шуршит, и я боковым зрением вижу крысу, которая пробирается к моей сумке с едой. Помня рассказ одного кока, я не стал с ней расправляться, хотя молоток лежал под рукой, и последовал его совету. Встал и, отломив кусок хлеба, положил его недалеко от сумки.

– Что за кок? – не открывая глаз, сонно спросил Виталька.

– Кок этот, – продолжал Борька, – служил на корабле, где было много крыс. Однажды, устав бороться с ними физическими методами, он решил сменить тактику. Каждый день, в одно и то же место и в одно время, он стал теперь ставить миску с отходами, так, как мы ставим еду для кошек и собак. Крысы приходили, ели, и отправлялись в свои владения. С тех пор на корабле воцарился порядок. Ни на камбузе, ни на складах ничего не пропадало.

– Умные, твари, – сквозь дрёму пробормотал Виталька.

– Или – старший приказал! – хохотнул внимательно слушавший рассказ Мишка. – Ну, а твоя-то что?

– А моя, пока я лежал и читал, тихо-тихо съела хлеб, но на этом не успокоилась. Видимо, после приёма пищи настроение поднимается не только у человека. Любопытство пересилило страх. Она осторожно забралась на шкафчик, висевший на стене, и сверху стала взирать на своего благодетеля. Я не подаю вида, что наблюдаю за ней, лежу и читаю. Она же, освоившись, принялась делать какие- то манипуляции лапами, то ли почёсывалась, то ли умывалась, а то сидела, не двигаясь, и смотрела на меня. Затем у неё появились другие дела, она спустилась вниз и скрылась. В следующую ночь всё повторилось. Пришла, поела, посидела на шкафчике и смылась.