Чтение онлайн

– Неа, - лениво мотаю я головой.
– Работать нужно.

– Пять минут работе не навредят.

– Ну тогда я слушаю.

Я вижу только лазейку для себя. Директор сам согласился отсрочить рабочее время на несколько минут, а это может значить только одно. Я могу еще полежать.

– Что это было?

– А? Вы о чем?

– Валерия, то вы меня целуете, то признаетесь в любви.

– В любви ко мне вы первым признались, Павел Сергеевич. Хотя и не мне адресовали это признание. Или сейчас вы созрели, чтобы лично мне в глаза повторить свои слова?
– Вальяжно размахиваю я кистью руки, будто вывожу узоры на идеально белом полотне потолка.

– Хм ...
– Ухмыляется директор, не ожидая такого ответа от меня.

– Неужели разговор окончен?
– Имитирую я грусть, печаль и сожаление.
– Ну что ж, тогда начну работать. Кому-то из нас явно стоит этим заняться.

Я приподнимаюсь на диване, с тоской расставаясь с потолком, но директор выставляет передо мной руку. Он будто дает надежду, что разговор не окончен, и я могу еще поваляться.

– Валерия.

– Да, Павел Сергеевич, - монотонно отвечаю я, не понимая и не желая разбираться в том, что стоит за его обращением ко мне.

Директор громко ухмыляется, потирает подбородок, шурша щетиной, шагает, возвращаясь к исходной точке. Но не говорит ни слова. Невероятно, насколько тяжело ему может даваться какой-то пустой разговор, сути которого я так и не могу уловить. Наконец директор садится рядом со мной, облокачивая локти о колени и опуская голову.

– Скажите ... давайте все начнем сначала.

– Что именно мы начнем с начала? Я буду работать снова с Константином Андреевичем? Или вы уволите меня, а потом обратно наймете? Я не хочу загадок, говорите прямо.

– Лер, признаю, я тебя обидел. И я сожалею об этом. Но видеть тебя и не иметь возможности обнять - это пытка. И я вижу, что тоже не безразличен тебе. Я готов меняться ради тебя, уже меняюсь. Но какой в этом смысл, если ты и дальше будешь давать мне надежду, а потом снова все уничтожать?

– Вы будете лучше, Павел Сергеевич. Это ли не цель?

Я стараюсь говорить ровно и также расслабленно. Но отрицать не могу, что его слова значат для меня больше, чем я показываю на самом деле. Директор как будто дотрагивается до самого моего сердца, разрешая услышать то, что я могла себе представить в самых смелых фантазиях.

– Лера, - заключает он мою руку в свои, - без тебя это не имеет никакого смысла.

Что-то екает во мне, отзывается, притягивает. Я уже готова тянутся навстречу к нему, делать ответный шаг. Но ...

– Твоя мама будет злиться.

– Пускай. К черту всех. Я хочу быть с тобой. И я никогда бы не решился говорить такие слова, если бы не понимал, что могу потерять самое дорогое, что у меня есть.

– Было.

– Лер, я серьезно.

Директор целует мои пальцы, то и дело прикладывая их к своей шершавой щеке. И я уже почти готова сдаться. Но ведь я сама этого и хотела. Иначе зачем столько усилий, чтобы показать, что он мне не безразличен? Но страх никуда не девается. Я боюсь довериться. Боюсь, что меня вновь растопчут, а потом выбросят. И никакие красивые речи не могут предотвратить этого.

– Павел Сергеевич, нам пора работать.

Я приподнимаюсь, пытаясь на диване хотя бы сесть. Часы показывают половину десятого, а я все сильнее погружаюсь в смятение. А еще и руку не могу вытащить из крепких мужских рук.

– Я люблю тебя, Лера. Пойми.

– Это твоя попытка запрыгнуть в последний вагон, надеясь, что так я точно соглашусь на возобновление отношений?
– Говорю я ровно и красиво, не запинаясь ни в одном слове. Горжусь собой!
– Или ты думаешь, что раз я тебя поцеловала, то можно пользоваться этим вовсю? А вдруг это был случайный порыв? Не думал об этом?
– Неожиданно для самой себя я перехожу на “ты”. Вот и прокол.

– Нет. Я так не думаю.
– С грустью сообщает директор.

Он выпускает мою руку. И освободившимися своими подпирает лоб, опустив голову практически до колен. Я наблюдаю за ним.

А ведь Паша и правда расстроен. И вроде даже искренне говорит. Может быть и правда есть смысл поверить? Ну подумаешь, если ошибусь, то вновь подведу себя и буду страдать, плакать по ночам в подушку и ненавидеть весь мир. Но вдруг этот мир стоит того, чтобы хотя бы ненадолго пустить в него Павла Сергеевича?

Он уже собирается встать, но я кладу руку ему на спину, намекая остаться. Второй рукой поглаживаю его по щеке.

– Паш, я тебя услышала.
– Говорю я еле слышно, боясь спугнуть магию между нами.

– Я хочу быть с тобой. По-серьезному. Без детских игр и пряток, как на ужине. Я это говорю сразу сейчас, чтобы потом ты не делала удивленных глаз.

– Я принимаю это. Я тоже хочу этого.

Наши взгляды пересекаются. Паша берет меня за руки, но я разрываю эту связь. Обнимаю его, и он начинает обнимать меня, все крепче сжимая в объятиях.

Раздается стук в дверь. Сначала я злюсь, что кто-то портит такой момент! Но приходится вспомнить, что мы на работе. Остается лишь с сожалением вздохнуть. И судя по лицу Паши, он тоже не рад этому факту. Но все же ему приходится встать и открыть дверь.

– Я за Валерией, - раздается, как всегда, радостный и немного потрескивающий, как огонь в камине, голос Константина Андреевича.

– Насчет того дела?

– Ты, кстати, проиграл, - смеется начальник.

– Признаю, - улыбается директор.

– Константин Андреевич! Доброе утро!
– Потягиваюсь я встаю с удивительно приятного дивана.

– Валерия, - кивает он мне.

– О чем вы спорили? Явно же обо мне. И ... Павел Сергеевич, вы тоже знаете о деле?

– Павел Сергеевич, ты сам расскажешь?
– Веселится начальник.

– Уступаю, - подхватывает его настроение директор.

– Валерия, это дело предложил дать тебе Павел Сергеевич. А спор был о том, как скоро ты прибежишь с просьбой дать тебе что-то поинтереснее работы секретаря.

– И на что ставил Павел Сергеевич?
– Заглядываю я ему в глаза, чуть наклоняясь вперед.

– Он думал, что и месяца не пройдет.

– Две недели, - исправляет директор.

– Тоооочно, - смеется начальник.
– Я же утверждал, что тебе потребуется больше времени, чтобы решиться на это. Скажем, хотя бы месяц, а то и два.

– Оказывается, Павел Сергеевич меня не так хорошо успел понять.

– Или, наоборот, я ожидал худшего, - заглядывает теперь Паша в глаза мне.

– Вот это комплимент, - прищуриваюсь я, чтобы устыдить директора.