Чтение онлайн

— Не все в сборе, — развела она руками. — Нет Волконского и Метельской. Надо их поискать.

— Не надо их искать. Поедем без них. Они заняты важным делом, — авторитетно заявил Обабок.

— Каким? — слегка удивилась Аня.

— Эээ… Грибы собирают. Наткнулись в лесу на поляну — там опят видимо невидимо.

— Так если столько много опят, может, им помочь? — поинтересовался Крыжовников.

— В таком деле, Крыжовников, помощники не нужны, — философски изрёк Обабок. — Ну, в деле сбора грибов. В общем, сами справятся. Грузимся, — скомандовал сотрудникам.

— А как же они потом домой уедут? — забеспокоилась Наташа.

— Я им свою машину оставил. А мы с Людмилой поедем с вами на автобусе. Подумали, нельзя отрываться от коллектива.

Люся посмотрела на жениха с восхищением. Да. Он у неё такой — умеет всё разрулить.

Катя сидела на пеньке, слушая тонкий свист какой-то птички. Он звучал так жалобно и надрывно — соответствовал настроению. Как её угораздило второй раз наступить на те же грабли? Опять доверилась и опять огребла по полной. Только в этот раз было намного больнее. Подстава Волконского ещё циничней, чем выходка бывшего. И самое горькое — чувства Кати на этот раз гораздо глубже, чем тогда.

— Кать…

Она вздрогнула. Волконский подошёл настолько бесшумно, что она заметила его, только когда он оказался в метре от неё. В груди заныло ещё сильнее.

— Уходи! — ответила, не поднимая глаз. Катю вполне устраивало общество стонущей птички. Больше никого не хотелось видеть. Особенного его. — Я же ясно сказала — хочу побыть одна.

— Так ты и побыла одна. Уже целый час прошёл.

— Я имела в виду не часы. Мне нужно несколько дней.

— Кать, да я умру не видеть тебя несколько дней.

Он подошёл ещё ближе, но бесцеремонно пристроиться рядом на пенёк не решился — присел на корточки.

— Вот, — протянул ей «букет» из веток какого-то кустарника. — Это дикая смородина. Здесь недалеко её целые заросли. Ягоды ещё кисловатые — не вызрели, но зато из листьев можно заваривать чай — аромат будет обалденный.

Ага. Щас. Больше Катя никаких подарков от него не примет. Пусть даже он и чемпион мира по самым необычным презентам, и смородиновый веник ей ещё никто не дарил.

— Уходи! — не притронулась она к протянутому «букету».

— Нет, Кать, — сказал он грустно. — Придумай другое наказание, только не гони.

Да не собиралась Катя его наказывать. Ей просто хотелось побыть одной. Что она, много просит?

Волконский всё-таки присел на пенёк. Какая наглость!

— Ладно, — разозлилась она, — тогда уйду я!

Катя поднялась и решительно потопала с поляны в лес. Кто бы сомневался — он следом. Она ускорила шаг. Он естественно и не думал отставать. Перешла на бег — он тут же тоже припустил.

— Кать, ну, неужели ты не понимаешь, что не сможешь убежать от меня?

Эта его настойчивость окончательно вывела её из себя. Что он себе позволяет?! Почему решил, что имеет на неё какие-то права?! Она всё ускорялась, а он, гад, преследовал по пятам. Тогда Катя резко остановилась. Уставилась на него, разбрызгивая ярость из глаз. Переполнявшие эмоции мешали дышать. Внутри клокотал дикий праведный гнев, который она не могла контролировать. Злость на себя, что так сильно влюбилась. Злость на него, что не даёт ей разлюбить.

— Вот так, значит, да?! Говоришь, не убегу?! Не хочешь оставить в покое?! Ну, тогда не обижайся — сам напросился!

Она выхватила из его рук смородиновый веник и угрожающе потрясла в руках:

— Убью!

Видимо, вид у неё был устрашающий, потому что Волконский, крикнув:

— Только не по голове! Это мой рабочий инструмент, — начал резво удирать.

Катя помчалась за ним, что есть мочи. Пытаясь жахнуть, если не по голове, так хоть по пятой точке. Но, Волконский, зараза, ловко уворачивался.

Она не заметила, как они выскочили из леса. Поляна для пикника почему-то была совершенно пуста. Но Кате в данный момент было абсолютно всё равно, что случилось с дружным Обабковским коллективом. Она с маниакальным упорством преследовала Волконского, приговаривая, что жить тому осталось недолго.

Трава под ногами сменилась песком. Волконский нёсся к реке.

— Надеешься, спастись в воде?! — заорала Катя. — Не выйдет!

Но вдруг она оступилась. Потеряла равновесие и рухнула на мягкий песок, выронив оружие мести. Антон и не подумал помочь подняться — наоборот, тут же упал рядом. И, не давая опомниться, накрыл её тело своим. Они бешено дышали и смотрели друг на друга. Это было чувство — что всё, она попалась. Сопротивление бессмысленно. Ей больше не убежать. Он не выпустит. Теперь она всегда будет принадлежать этому мужчине.

— Катя… — его дыхание смешалось с её.

Она ощутила на губах его горячие губы. Это был нежный тягучий поцелуй-покаяние, поцелуй, вымаливающий прощение. И Катя простила. Как бы она могла не простить, когда осознавала, что для неё не видеться с ним несколько дней тоже было бы пыткой. Что она покорена, завоёвана, взята в плен и не хочет освобождения. Что, несмотря ни на что, доверяет ему. Руки заскользили по его спине и плечам, по напряжённым взбугрившимся мышцам.

Он оторвался на секунду, чтобы выдохнуть:

— Люблю, — с тихим стоном удовольствия, как будто в слове заключён особый сакральный смысл, который он только что постиг.

А потом снова жадно припал к губам, отключая сознание, погружая в хмельное небытие…

— Изольда Эммануиловна, организуйте, пожалуйста, разгрузку раскладной мебели. Лидия Борисовна, займитесь провиантом. Крыжовников, а вы захватите инвентарь для конкурсов — и за мной, — бодро начала раздавать команды Аня, не успели сотрудники, приехавшие на пикник, выгрузиться из автобуса.

Катя наблюдала за весёлой суетой с улыбкой. Дежавю. Всё это она уже видела ровно год назад, ровно на этой поляне. Воспоминания вспенивались яркими картинками, и сердце выстукивало возбуждённой канонадой. Наверно, с Антоном творилось то же самое. Они держались за руку, переплетя пальцы, и переглядывались.

— Волконские, а вы чего стоите без дела? — поинтересовалась проходящая мимо Аня. — Для столичных гостей у нас тоже работа найдётся. Вон ручные насосы, вон надувные лебеди — накачивайте. Первый конкурс — как раз эстафета на надувных лебедях.