Чтение онлайн

Я прихлёбываю чай и обжигаюсь.

Надеюсь, этот самодур включил печку.

Из-за грозы становится совсем темно. Я подхожу к выключателю, поворачиваю ручку, и лампочка над моей головой перегорает. Застываю в нерешительности – мне двадцать пять лет, а я до сих пор не люблю ночевать без света.

Новой лампочки в доме нет, и единственный мой шанс – добраться до соседей, потому что магазин в тридцати минутах езды, и для этого надо ждать автобус, который ходит утром, днём и вечером по одному разу. Оставлять Серебрякова одного на моём участке я не решусь. У него явно какие-то дурацкие планы. Значит, нужно от него избавиться.

Я дожидаюсь, пока последние капли не перестанут барабанить по козырьку, а потом выхожу из дома. В моих руках чашка с кофе. Хоть я и пробыла в роли секретарши Антона совсем недолго, но хорошо запомнила его привычки. В сущности, у меня отличная память.

Приходится немного постоять перед окном, прежде чем стекло опускается.

– Да? – на лице Антона написано неудовольствие.

– Держи, – протягиваю ему кружку. – Не подумай, что я тебя жалею. Просто не хочу, чтобы ты умер от пневмонии на моём участке.

Антон фыркает, отмахиваясь, но в этот момент двигатель его машины захлёбывается и глохнет. Серебряков бьёт кулаком по рулю – судя по всему, кончился бензин.

– Ты как всегда не вовремя, Алина.

Приподнимаю брови.

– Могу вылить.

Серебряков медленно принимает кофе, его пальцы слегка дрожат от холода.

– Какая трогательная забота, – язвит он, но делает глоток. – Хотя… недослащено.

– Может, вызвать такси?

Судя по лицу Серебрякова, эта идея ему не нравится.

– Я не собираюсь пускать тебя в дом, – предупреждаю его. – Надеюсь, ты не настолько безумен, чтобы ставить палатку в такую погоду.

Его губы растягиваются в той самой надменной ухмылке, которая всегда меня бесила:

– А это идея.

Разворачиваюсь и ухожу под дождь, оставляя его с кофе и мокрыми документами. За спиной слышу, как он звонит кому-то:

– Да… нет, пока не начинайте… Да, я остаюсь здесь на ночь…

Кажется, всё слишком серьёзно.

Ну ладно. Пусть мёрзнет в своей машине – завтра я узнаю, что скрывают эти документы. Снимок я уже отправила своему юристу, и та обещала всё разузнать.

Серебряков тем временем распахивает дверь машины и бросается к сельскому туалету. Я прикрываю веки. Добавила в кофе немножко слабительного – я думала, такой изнеженный человек, как Антон, побрезгует делать свои дела над дыркой в полу и поедет в соседний отель. Но теперь-то у него не осталось выхода, потому что в посёлке пропал интернет. Тут такое после грозы бывает.

Глава 3. Искры во тьме

В это время у меня начинает урчать живот, и тут же я вспоминаю, что так спешила в дедушкин дом, что решила отложить покупку продуктов до вечера. Все, что у меня есть, это недоеденный шоколадный батончик, который я купила на железнодорожной станции.

Жую его вприкуску с чаем и наблюдаю за тем, что делает Серебряков, уже оправившийся после посещения туалета. Меня продолжает мучить совесть. Задабриваю ее тем, что всыпала всего ничего от злости, да и дедушкин порошок за такое долгое время должен был, наверное, потерять свою силу.

Вскоре, однако, выясняется, что Антон, кажется, не прочь взять реванш. Он подходит к джипу и вытаскивает из-под него обломки забора. В первый момент мне даже не хочется на него злиться. Дорогой костюм Серебрякова промок насквозь, волосы беспорядочно падают на лоб. Он выглядит… не как то чудовище, которое ужасно меня бесило на практике. И от этого как-то непривычно.

Отворачиваюсь от окна, твердя себе, что могла бы его пожалеть. Простудится еще человек.

И тут краем глаза замечаю то, что Серебряков уже сломал остатки забора и сложил их шалашиком.

Да он буквально собирается сжечь мое прошлое!

Молнией выскакиваю наружу.

– Нет, пока не начинаем! – бубнит он в это время в телефон, бросив свое дело. – Нет, ветер не может быть помехой! Даже ураганный!

Подхожу сзади и со всем чувством бью его по плечу.

Надо отдать Серебрякову должное, он даже не вздрагивает. Вместо этого чинно оборачивается и бросает на меня свой фирменный немного раздраженный взгляд.

Я не даю ему произнести очередную язвительную фразу и начинаю первой:

– Ты сейчас мой забор на дрова пускаешь?

Антон опускает телефон в карман джинс. Его серые глаза холодны, но в них мелькает что-то еще – усталость? Раздражение?

– Наш забор, – поправляет он. – Пока у нас нет решения суда, я имею право не замерзать.

Я указываю на сломанные доски:

– Ты сломал мою память о бабушке! Это вандализм!

Он делает шаг вперед, и я невольно отступаю. Капли воды падают с его рукава.

– Хочешь компенсацию? Вот. – Он достает кошелек с таким видом, будто собирается подавать милостыню.

– О, теперь ты расщедрился? – Я чувствую, как краснею. – На практике даже ручку мне не давал – «экономьте ресурсы компании»!

Антон усмехается, и эта ухмылка выводит меня из себя.

– А ты до сих пор помнишь такие мелочи. Значит, практика не прошла зря. Я тронут.

В этот момент я замечаю, как он слегка дрожит. Рубашка прилипла к его торсу, обрисовывая каждый мускул. Антон промок до нитки, но держится так, как будто ему наплевать. Внезапно мне становится неловко – оставить человека в таком состоянии… Но он тут же разрушает момент.

– Не переживай, Скворцова. Ваш «родовой замок» я пока что в безопасности. Хотя… – Он оглядывается. – У него, похоже, сильно прохудилась крыша.

При этом он так внимательно смотрит на меня, будто хочет дать понять, что речь идет вовсе не о доме.

– Знаешь что? Гори тут вместе с забором, – оскорбляюсь я.

После этого резко разворачиваюсь и иду к дому, хлопая дверью так, что дребезжат стекла.

Едва я успеваю прислониться к закрытой двери, как снаружи, как назло, раздается оглушительный раскат грома. Ветер усиливается, бьет по ставням. Подхожу к окну и вижу, что маленький костерок Антона уже разбросал ветер.

Серебряков, судя по всему, чертыхается, глядя в небо. Вот теперь он действительно может очень сильно замерзнуть.

«Нужно пустить его в дом», – моя совесть зудит, не затыкаясь.

Даже если он враг. Сегодня, судя по всему, погодные условия против нас обоих.

Внезапно следует ослепительная вспышка! Я зажмуриваюсь. Когда открываю глаза, вижу, что молния ударила в дерево, которое стоит через дорогу. От грома до сих пор звенит в ушах. У дерева отваливается ветка, на секунду вспыхивает пламя, но тут же гаснет под хлынувшим ливнем.