Чтение онлайн

Марк шёл ко мне, распахнув руки. Он что, обнимать меня собрался. Совсем обалдел?

Я опередила его, выкрикнула:

– Ну, и зачем ты тут? Придумал новое пари?

Он схватил меня, спрятал у себя на груди.Я вырывалась, пыталась колотить его, что-то выкрикивала. Всё тонула в его крепких объятиях, я даже шевельнутся не могла. Марк шептал мне в волосы:

– Как хорошо, что я нашёл тебя. Ты рядом, ты вот она.

– Ненавижу тебя, как ты мог. Твой друг решил, что я шалава.

– Нет, он не так решил. Вон он, сидит во второй машине, хочет тебе лично рассказать, как был не прав.

– Что? У него же свадьба.

– Главное, что не поминки. Идём, Таня. Человеку в больницу надо, или на свадьбу, хрен его знает где его поджидают.

– Я не хочу туда идти. Я боюсь.

– Серьёзно? – Марк не переставал целовать моё лицо, мешал мне говорить, дышал в губы: – Он тебя больше боится, ты ему кости переломала. Ну и Марат своей очереди ждёт. И я. И тётя Соня.

И надо же! К нам из подъезда бежала тётя Сонечка. Размахивала полотенцем:

– Таня, дитятко, ты чего в дом не идёшь? Ты плачешь?!– отпихнула Марка,: – Таки что, шлемазы, вам скучно живётся? Идём детка. Потом этих шлемазов перехороним.

– Тётя Соня, я вам всё объясню. – Марк пытался что то сказать.

из машины вышел Марат с огромной охапкой цветов, тётя Соня шлёпала их обоих полотенцем:

– Это шо за такое. Я тебе девочку без слёз отдавала? Смотрю в окно, моя кровиночка плачет. Ах ты шлемаз окаяный! – старушка лупила Марка полотенцем, досталось и Марату:

– Прибереги ваши цветочки на моё сердце. Оставьте себе на поминки! – бабуся разошлась, уже лупила обоих:

– Таки обоих порешу за Танины нэрвы. Ишь, удумали Таню расстроить. Всё, проваливайте и до завтра чтоб вас тут не было.

Мужчины отступили. Тётя Соня тащила меня за руку в дом:

– Идём, моя деточка, посчитаем, сколько они нам за наше здоровье должны.

Повернулась к парочке:

– Чтоб завтра оба ко мне на ковёр. Мы вас с Таней прощать будем, – обняла меня,: – Правильно, я этим шлемазам сказала?

Глава 42

Утром, спозаранку, Марк прибыл к нам мириться. Вошёл, следом за ним вскользнул Марат опустив голову. Марк притулился плечом к дверному откосу, Марат в тишине топтался рядом. Тётя Соня ненавязчиво осведомилась:

– А что, юноши, не отогреете ли моё сердце сигареткой? А то хочется мне пройти по вашим знойным лицам мокрым полотенчиком.

Марк улыбнулся и тут же вежливо угостил старушенцию сигаретой, Марат щёлкнул золотой зажигалкой.

– Вот что, бородатые детишки, – тётя Соня затянулась, выпустила дымок: – Мне есть дело до Тани. Скажу так: если вы, молодой человек, больны не Таней, то и лечите своё сердце за свой счёт.

Она ткнула сигаретой в Марка, потом посмотрела на Марата:

– Иди на кухню, я там за тебя возьмусь.

– Бабуся, не разговаривай с ними. Я их ненавижу, – всё это гневным шёпотом я шептала ей на ухо,: – особенно Марка.

– Ой, вей, с хрена ли? – седые брови над выцветшими глазами уверенно поползли вверх.

– Он рассказал друзьям, что выиграл меня на спор, чем открыл ворота в мой персональный ад.

– Ой, вэй, у всех мужчин свои недостатки. У этого поганый язык, так и что? Возьми бриллиантами.

– Вы прелесть – влез со своим комплиментом Марк.

– Что делать, пожала плечами тётя Соня: – Себя не выбирают. Какая есть, такую и люблю.

– Подождите, вы что, на его стороне, что ли? Тётушка, вы что, с ним заодно? – я заглядывала в лицо любимой старушенции, пытаясь повернуть её чувства на мою мельницу.

– Я сама офигела, но ты таки не поверишь, Таня, но да! Свадьбу надо делать пышную и главное за его счёт. Как говорил Семён Маркович из Одессы, жена не джоконда, её не разглядывать, её финансировать нужно. Особенно, если сам дурак.

Мы остались одни в комнате. Марк хотел что то сказать, но я, с ночи накрутив себя диалогами, сорвалась с места в карьер:

– Я заметила, как ты изменился в лице, Марк, когда я танцевала с Данилом, там, на свадьбе – говорила и отходила от Марка подальше, стоять с ним рядом не было сил,: – Между прочим, я просто честно доигрывала пари. Тебя выгораживала, рассказывая твоему Данилу о статьях уголовного кодекса за приставания. И знаешь что? – я подлетела к Марку, тыкала ему в стальные мышцы груди пальцем:

– Это ты проиграл пари. Ты, не я! Сколько я была с тобой, сносила твои насмешки, придирки Поппинс, твоей бывшей, твоих друзей. Я оказалась одна с тем уродом, который получил статуэткой по морде. Тебя никогда не оказывалось рядом. Это ты проиграл своё дурацкое пари. И знаешь что? Я хочу подружиться с твоей мамой. Она, между прочим, золотая.

Марк протянул мне коробочку, открыл её. Колечко светилось голубым огнём, прокалывая пространство бриллиантовыми лучами.

Я смотрела на кольцо:

– Ты продолжаешь играть в бирюльки с моим сердцем? Тебе мало моей боли, надо ещё поиграть? Новое пари?

– Я помню, как ты смеялась в лодке, Таня, когда я чуть не вывалился из неё, потянувшись к тебе. Ты смеялась так заразительно, таким хрустальным колокольчиком отдавался твой смех в моей душе. Я понял что ты вся моя жизнь. Я хочу от тебя малышей, пацанов с гордой фамилией Соколов и девчонок с ангельской улыбкой матери. Хочу слышать твой смех, видеть твои глаза, поэтому я делаю тебе предложение.

Конечно, я начала плакать, но продолжала пилить Марка словами:

– Я так ждала тебя, Марк, на краешке своего неба. Себя понять не могу, как же я влюбилась, что бросила в топку чувств всю свою гордость. А ты… У тебя в твоей голове как…как на тефлоновой сковородке: гладко и пусто! Ничего не прилипает. Мои эмоции, мои слова, мои чувства – тебя ничего не коснулось. Ты даже не подумал, как это обидно, когда твой интим становится посмешищем в глазах других.

– Нет, нет, Таня. Постой. Это мои мысли и у меня свои рассуждения. Я говорил это с единственной целью, с гордостью. Я как бы признавал, что не достоин такого божества как ты. Мы с тобой на старости лет будем рассказывать детям как судьба случайно, игриво нас свела, придумав такой чудной предлог: спор . Спор на любовь. И ни ты ни я не победили.