Чтение онлайн

— Более чем, — отвечаю, вцепившись в ложку.

***

Офис оказывается в современном бизнес-центре, на втором этаже. Просторное помещение с панорамными окнами и свежим ремонтом. В фойе нас встречает риэлтор — блондинка лет тридцати пяти с яркой помадой и тонким портфелем в руках.

— Добрый день! Вы — Антон и Вера, верно? Поздравляю с открытием офиса. Вот документы, ключи, и, если хотите, могу коротко показать, что где.

Мы киваем, и она проводит нас по коридору. Просторная оупенспейс зона, переговорная, кухня, маленькая лаунж-зона с диваном, около пяти больших кабинетов, в том числе наш с Жигулиным общий на время командировки. Здесь чисто, свежо и пока абсолютно безлико.

— Вот ваши ключи и договор. Пожалуйста, подпишите здесь, здесь и вот тут.

Жигулин изучает бумаги быстро, уверенно ставит подписи.

— Удачи вам в новом месте! — улыбается риэлторша и уходит.

Наш кабинет светлый и просторный, у окна два стола. Один — ближе к двери, Жигулин занимает без его колебаний. Мне достаётся тот, что возле окна. Я распаковываю ноутбук, достаю блокнот, кладу ручку. Маленькие штрихи, чтобы обозначить личную территорию.

— Первое собеседование через пятнадцать минут, — говорит Жигулин, проверяя планшет. — Начнём с администратора проектов.

Кандидат приходит вовремя. Молодая девушка, энергичная, с доброжелательной улыбкой. Я моментально определяю её как гармоничного эмпатического типа по PCM. Она живо взаимодействует, чуть волнуется, но старается произвести хорошее впечатление.

— Расскажите о ситуации, когда вы решали конфликт с клиентом? — мягко спрашиваю.

— О, у нас был случай, когда... — она оживляется, начинает рассказывать, и видно, как горят у неё глаза.

Антон резко перебивает:

— Какие CRM-системы вы знаете?

— Bitrix, чуть-чуть работала с AmoCRM, — девушка сбивается.

— Сколько проектов вы вели параллельно?

Она путается в цифрах. В голосе появляется неуверенность. Жигулин хмурится.

После её ухода он подводит итог:

— Сырая. Нам некогда тратить время на адаптацию.

— А я думаю, у неё есть потенциал. Она эмоционально устойчивая, ориентирована на людей. Это редкость. По PCM она — идеальный кандидат на админскую позицию: умеет слушать, создавать комфорт.

— Комфорт — не метрика.

— Но влияет на всё: на клиентский опыт, на атмосферу в коллективе.

— У нас нет времени на атмосферу. Дальше.

Следующий кандидат — бухгалтер. Мужчина под пятьдесят, уверенный, с солидным резюме. Но его поведение вызывает внутреннее сопротивление.

Он постоянно перебивает, отвечает с вызовом, как будто заранее уверен в своей незаменимости.

— Мне важно, чтобы вы не мешали, а давали работать. Я не люблю, когда начальство лезет в мои таблицы, — бросает он.

Жигулин кивает:

— Это честно. Я уважаю профессионалов.

Когда он уходит, я говорю:

— У него Промышленный тип. Дисциплина и чёткость — да, но он не умеет адаптироваться. Такой человек разрушит коммуникации.

— Он знает своё дело.

— Но будет диктовать условия. Холодный, жёсткий, с токсичными установками. Он не услышит никого.

— Главное — чтобы отчёты были сданы в срок. Остальное — вторично.

Я раздражаюсь:

— Если ты будешь нанимать только по резюме и цифрам, ты получишь идеальную бумажную картинку и команду, из которой уйдут все живые люди.

— А ты, выходит, готова брать по наитию?

— Не по наитию. Я работаю по PCM, и она никогда не подводила.

— Я не готов делать ставки на теорию.

— Это не теория, это практика, подтверждённая реальными результатами. И, прости, но именно ты настаивал на том, чтобы в команде был специалист, который видит то, что тебе недоступно. У тебя целый штат эйчаров, которые бы с тобой согласились без споров. Так зачем ты взял меня?

Он молчит, стиснув челюсть. Я тоже. Напряжение повисает в воздухе, готовое заискрить в любой момент.

Остаток собеседований проходит тяжело. Мы совершенно по-разному подходим к кандидатам. Я ищу личности, вижу людей, он — функции. Каждый раз, когда я пытаюсь обратить внимание на эмоциональные сигналы кандидатов, он перебивает, возвращая разговор к цифрам и навыкам. Я ощущаю, как ускользает тот мостик, что между нами начал строиться.

И хуже всего — я не просто разочарована, я злюсь. Потому что очаровалась им. Как мужчиной. Как сильным, уверенным, харизматичным человеком. А сейчас вижу другую сторону: бескомпромиссного руководителя, который не готов меняться. Ну и как, скажите, мне с ним взаимодействовать? Это всего пара собеседований, а я уже готова с пеной у рта доказывать своё мнение. Зная, что он всё равно своё не изменит.

Вечером я остаюсь в кабинете, чтобы доделать отчёт. Сижу у окна, свет не включаю. Открывается дверь кабинета и заходит Жигулин.

— День был продуктивным, — говорит он.

Я киваю, не глядя на него.

Он хочет что-то сказать, но передумывает. Закрывает дверь и уходит. А я долго смотрю в окно, стараясь понять — что у нас пошло не так.

Когда выхожу из кабинета, обнаруживаю, что свет везде выключен. Тишина. Жигулина в офисе нет. На ближайшем столе у выхода лежат ключи. Мол, всё, рабочий день закончен, до завтра не беспокоить.

Поработали — так поработали. Ну и ладно.

Я к нему не привыкла, он ко мне. В конце концов, это наш первый полноценный совместный день. Всего-то. А ощущение, будто я поучаствовала в баталии за право голоса. Плечом к плечу? Пока что — спина к спине. Но впереди ещё две недели. За соседними столами. В одном кабинете. В одной команде.

Просто надо найти к нему подход. Он — руководитель. Жёсткий, целеустремлённый, привык действовать, а не обсуждать. А я? А я пока слишком остро реагирую. Ловлю каждый взгляд, каждую интонацию. Нельзя так. Отключу в себе всё женское и включу на полную профессионального эйчара. Строго, по алгоритму. Хочет результат — будет результат.

Если ему нужен кто-то, кто будет заглядывать в рот, соглашаться со всем, кивать и тихо восхищаться — пусть вызывает Екатерину Геннадьевну. Та с радостью приедет. Привезёт булочки, сгладит острые углы и будет шептать: «Антон Маркович, вы, как всегда, гениальны». А потом он сам же и будет мотаться сюда раз в месяц, чтобы решать проблемы с выгоревшим коллективом, сливами информации, увольнениями и текучкой. Потому что «уютная атмосфера» — это не про подушки и кофемашины. Это про людей.

С этими мыслями я медленно иду к окну. Снаружи уже стемнело. Батуми рассыпался на тысячи огней — фонари, вывески, фары машин. Жизнь там, за стеклом, не думает останавливаться. Внизу слышны обрывки разговоров, кто-то смеётся. Я наблюдаю за этим, и в груди немного отпускает.