Чтение онлайн

Мне еще столько всего хочется написать и сказать. Знаю, что довел ее до слез. Могу ли я исправить этот ущерб? Знаю, кто может мне помочь, потому что уверен, что не получу от Дженни ни одного сообщения. Во всяком случае, не скоро.

Я: Можем встретиться, чтобы выпить? В «Sweeney’s»?

Мэтт: Конечно. Увидимся в пятнадцать.

***

Я опаздываю на несколько минут, когда вхожу в «Sweeney’s». Это наш любимый дайв-бар, где мы зависаем, потому что тут редко бывает много людей. Часто задаюсь вопросом, не является ли это какой-то операцией по отмыванию денег, поскольку бар работает с тех пор, как себя помню, но я редко вижу там кого-нибудь.

Однако, для Мэтта это идеальное место. В любом другом месте города фанаты завалили бы его просьбами об автографах. Мэтт никому не отказывает, даже если знает, что на следующий день это дерьмо будет выставлено на eBay. Он все равно стоит рядом, улыбается и подписывает все, что ему дают.

Бар является именно баром. Никаких столов, только длинная столешница вдоль задней стены; один бармен, пивной кран; несколько бутылок с ликером и стаканы. Когда я открываю дверь, Мэтт оборачивается и стучит по своим несуществующим часам.

— Я знаю, извини.

— Ты опаздываешь везде, за исключением деловых встреч. Серьезно.

Я сажусь на табурет рядом с ним и заказываю бутылку пива.

— В последнее время тебе приходится много говорить. — Он усмехается. — Я не совсем доктор Фил, понимаешь? Я холост, и все такое. — Он смеется.

— Ну, да. Я как бы на неизведанной территории, а ты — единственный человек, которому я действительно доверяю.

— Я польщен. Так что же ты натворил?

Я рассказываю ему все, вплоть до того, что это из-за моей ошибки в электронном письме.

Мэтт тихо сидит, изредка попивая пиво.

— Сделка с Сальваторе была хорошей, верно?

— Ну… да, но…

— Но, что? Все были счастливы. Ты тоже был доволен, пока не нашел в ней математические проблемы, верно?

Я секунду мнусь.

— Киска, — бормочет Мэтт себе под нос.

— А?

— Ох, только то, что ты все еще выбираешь безопасный путь труса. — Он поворачивается и ухмыляется. Не весело, а скорее разочарованно. — Что с тобой случилось, чувак?

— Что это значит? Мы уже обсуждали мой бизнес, мою личную жизнь. Почему я такой, какой есть.

Он качает головой.

— Ты никогда не был таким на поле для бейсбола. Я больше не верю в оправдание «мамочки», брат. Ты саботируешь себя с тех пор, как получил травму. Ты счастлив?

— Ну, в данный момент, конечно, нет. Но, безусловно, у меня есть хорошие вещи, хорошая жизнь.

— Я не спрашивал, каков твой гребаный чистый капитал. Ты был счастлив с тех пор, как закончилась твоя бейсбольная карьера?

Это сложный вопрос, гораздо более сложный, чем ответ «да» или «нет». В нем миллион переменных. Именно это я повторяю себе снова и снова. Мэтт знает ответ еще до того, как спрашивает, потому что понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Лгать ему будет оскорблением.

— Я не такой, как раньше. Ну, за исключением последних нескольких месяцев.

— Интересно, почему?

— Ясно, придурок. Не надо давить.

Суини хихикает в конце бара. Я не слишком беспокоюсь о том, что он подслушивает. Уверен, у него есть много более важных секретов, учитывая, что я думаю о том, что его бар, возможно, является прикрытием для мафии.

— Вроде как, да, Итан. — На этот раз Мэтт смеется сильнее и трясет меня за плечо. — Ты, вроде как, всезнайка, который никого не слушает.

— Ладно. — Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к лицу с Мэттом. — И что теперь? Я имею в виду, что сильно сомневаюсь, что Дженни ответит на мое сообщение.

— Ну… — он оглядывает меня с ног до головы почти с сарказмом. — Похоже, ты ей очень нравишься по какой-то причине.

Я наполовину смеюсь.

— Ну и придурок.

— Так получилось, что я ее любимый игрок, понимаешь? Так что тебе стоит быть со мной поласковее. А еще я смотрю много романтических комедий.

— Ну, и кто теперь киска? — бормочу я.

В конце бара Суини смеется, но этот смех переходит в хрип.

— Ты там в порядке, Суини? — кричит Мэтт.

Суини частично потерял слух, когда воевал во Вьетнаме.

— Конечно. Просто вы, парни, всегда напоминаете мне о том, как мы с моими старыми приятелями устраивали друг другу разборки. Не обращайте внимания.

— В любом случае, Итан. Тебе нужен один из этих больших романтических жестов. Это дерьмо всегда срабатывает в кино, когда парень очень сильно облажается.

— Не могу поверить, что лучший план, который мы вдвоём можем придумать, — это скопировать сюжет фильма. — Я качаю головой и закатываю глаза. — Это просто смешно.

Глаза Мэтта загораются, словно он не слышит меня.

— Ты тоже идеально для этого подходишь. Потому что ты — засранец и никому не нравишься. Это всегда более значимо, когда исходит от засранца.

— Я сижу прямо здесь. Господи. — Не могу удержаться от смеха. Когда Мэтту приходит в голову идея, он не остановится, пока она не будет воплощена в жизнь. Похоже, скоро я буду жить в фильме с Сандрой Баллок.

Он щелкает пальцами, как будто в его голове загорается лампочка.

— Ее отец — большой фанат команды, верно?

Я не знаю, к чему он клонит.

— Да, насколько я знаю из того, что она мне рассказывала. Что дальше?

— Ты действительно не знаешь, да? Послушай, самый быстрый способ заслужить прощение — сделать для человека что-то особенное. Для этого нужно знать, что он любит. Что Дженни любит больше всего на свете?

— Еду. Определенно, поесть. Она, блядь, набирает углеводы до отвала. — Мэтт скалится. — Ладно, придурок. Я понял, к чему ты клонишь. Она любит своего отца.

— Так как же нам использовать это в своих интересах? — он ждет, пока я пойму.

Я указываю на него.

— Да! Хорошо, давай сделаем это.

Суини, должно быть, думает, что впустил в свой бар пару девочек-подростков. Это достаточно возмутительно, чтобы сработать.

Поднимаю глаза, снова смотря на Мэтта.

— Ты — гений.

Глава 23

Дженни Джексон

Проходит около двух недель, я каждый день остаюсь дома с папой. Все прекрасно, если честно. Мы говорим о бейсболе и обо всем остальном, кроме Итана. Я заказываю еду на вынос и болтаю с папой без умолку. Папа — тихий парень и любит слушать. Если только это не связано с бейсболом. Может, он и не был таким, пока ему не пришлось в одиночку воспитывать сварливую дочь, потом, когда появилась Келси, сварливость удвоилась.