Чтение онлайн

Часто можно было видеть, как он вместе с рыбаками тянул сети или таскал тяжелые корзины с рыбой. Силы у Оришаури было хоть отбавляй. Ему ничего не стоило полдня без отдыха грузить на сейнеры мешки с солью или бегать по сходням на берег, взвалив на плечи бочонки с хамсой. Он работал, а собаки ждали его у причала. Терпеливо сидели на солнце, следя глазами за снующим по мосткам хозяином.

Когда Оришаури надоедало работать, то он прямо в одежде прыгал в воду, барахтался и гоготал, а потом долго сушил на горячих камнях рваную тельняшку и порыжевшие матросские клеши.

За работу он взимал с рыбаков десять копеек, а если ему пытались заплатить больше, то сердился, совал обратно сдачу и выкрикивал:

— Ори шаури!

Рыбаки кормили его жареной ставридкой и хлопали по вислым плечам. И никогда не разрешали портовым мальчишкам смеяться над ним...

Тошка проводил глазами Оришаури. Посмотрел на уличные часы. Начало девятого. Вряд ли Бобоська вернется в мастерскую. Он постоял в раздумье и не спеша пошел в сторону набережной. Солнце быстро скатывалось за дальний брекватер, и полосатый маяк у входа в Иностранную гавань стоял, словно пограничный столб на рубеже дня и ночи.

С моря потянуло свежим ветром. Бетонный парапет набережной был шершавым и теплым. Тошка перебрался через него, сел на карниз, свесив ноги к самой воде. Приставив к глазам ладонь, стал следить за красным шаром солнца. Вот оно прикоснулось своей нижней кромкой к синей черте горизонта. Казалось, что море сейчас зашипит и окутается клубами пара. Но оно по-прежнему оставалось спокойным, величавым и неподвижным.

Тошка всегда старался уловить тот миг, когда от солнечного шара останется лишь маленькая горящая точка. И эта точка, исчезая, посылает людям последнюю вспышку — зеленый луч. Говорят, кто увидит его, у того будет удачливым следующий день. А 'Гошке так нужна удача! Ведь все это время на них с Бобоськой сыплются одни неприятности. Одни неприятности...

До рези в глазах следил он за тонущим в море солнцем. Оно уходило за горизонт быстро, словно спешило в другое полушарие. Вот, наконец, над водой остался лишь красный раскаленный уголек. Секунда — и он потух, и тогда по всей длине горизонта, от невидимого уже брекватера и до Больших скал, полоснуло изумрудной вспышкой.

— Зеленый луч! — Тошка даже рассмеялся.

— Зеленый луч... — повторил невдалеке женский голос. Он показался Тошке знакомым.

Вдоль набережной зажигались большие матовые плафоны. Почерневшие было пальмы вновь становились ярко зелеными. Возле бетонного парапета стояла Женщина с Грустными Глазами. Она смотрела на рейд, светящийся гирляндами огней; их отсветы пронзали воду, словно тонкие, подрагивающие шпаги. С рейда долетала музыка и бой склянок.

— Зеленый луч... — Женщина с Грустными Глазами положила ладонь на плечо стоящего рядом с нею моряка. Ты веришь в то, что он приносит счастье?

У Тошки перехватило дыхание. Капитан Борисов! Ну конечно же! Он вернулся, наконец, и теперь стоит здесь, на набережной, и, наверное, рассказывает Женщине с Грустными Глазами о всем том, что с ним случилось за эти годы.

Но когда же он приехал? Ведь сегодня, в школе, Кло наверняка сказала бы ему о возвращении капитана. А впрочем... Почему, собственно говоря, она должна была сообщить об этом Тошке? Она ведь не знает, что он тоже ждет капитана. Откуда ей знать об этом?..

Тошка перелез через парапет, подошел ближе.

— Когда ты уходишь? — спросила моряка Женщина с Грустными Глазами.

— На рассвете. Нас уже вытянули на внешний рейд. Он показал пальцем в сторону моря. На рукаве пиджака блеснули золотые шевроны. — Вторая слева — это моя «Таврида»...

Тошка ничего не понимал. Как это: уходит на рассвете? Он ведь только что вернулся. Как же так?..

Женщина с Грустными Глазами заметила Тошку. Улыбаясь, протянула ему руку.

— Добрый вечер, Тоша! Это мой сосед, — объяснила она моряку.

— Очень приятно, — сказал тот и тоже протянул руку.— Николай Королихин.

Королихин?.. Тошка растерялся. Не знал, что сказать. Он топтался в нерешительности и ничего не нашел другого, как промямлить:

— А я думал, вы... — И осекся, сообразив, что говорит совершенно неуместные, просто даже глупые слова.

Женщина с Грустными Глазами перестала улыбаться. Она слегка закусила губу, и ее длинные ресницы сошлись так, что вместо больших голубых глаз получились две черные косые черточки.

Моряк нахмурился и положил Тошке на плечо свою тяжелую ладонь.

— Нет, человече, я Королихин. К сожалению, я Королихин. А ты что, слыхал о капитане Борисове?

— Да, — ответила Женщина с Грустными Глазами.— Он знает о нем. — Она тронула моряка за рукав. — Тебе пора, наверное? Мы проводим тебя до катера.

Они втроем пошли по набережной. Играла музыка в кафе-поплавках, громко говорили и смеялись идущие навстречу люди, трубили в порту корабли, словно стадо веселых слонов, а над ними, в непроглядном ночном небе, висела ярко надраенная медяшка луны.

На обратном пути Женщина с Грустными Глазами сказала Тошке:

— Это давний и очень большой наш друг. Ника Королихин. Когда-то он учился в мореходке вместе с Иваном Алексеевичем. Потом они плавали вместе. Потом воевали... Это очень, Тоша, хорошо и совсем спокойно, если в твоей жизни много таких друзей, как капитан Королихин.

— Он уплывает куда-то далеко?

— Да. Далеко. Он идет за каучуком в Коломбо. Есть такой город, весь белый от солнца.

— Знаю. На Цейлоне.

— Да. На Цейлоне...

В эту ночь Тошка опять долго лежал с открытыми глазами. Ладонь капитана Королихина вновь и вновь ложилась на его плечо. Он слышал, как сквозь треск мотора доносится с отходящего катера:

— Оля! Если что от Ивана, сразу же мне радиотелеграмму! Не жди, когда возвращусь...

Как много людей верит в то, что жив капитан Борисов! Не знают ничего о нем, а верят. Что им помогает верить? Наверное, сила дружбы.

А вот он, Антон Топольков, какой же он друг,если до сих пор не разыскал Бобоську? Ведь Штормштиль ждет ответа. Надо действовать, а он...

Незаметно для себя Тошка уснул. Ему снился бой. Разрывы снарядов, фонтаны белой от пены воды. И немецкие подводники с автоматами наизготовку. А на мостике разбитого транспорта капитан Борисов. Только теперь рядом с ним стоял во весь рост Николай Королихин. Сложив ладони рупором, он кричал Тошке:

— Человече! Срочно разыщи Бобоську! Понял?..

Этот город любили дожди. Они наваливались на него прозрачными водяными стенами. Стучали по крышам, словно по клавишам гигантского органа. И город звенел в ответ, трубил в сотни водосточных труб. Люди с криком бежали по улицам, сняв башмаки, шлепали по теплым лужам босыми ногами.