Чтение онлайн

– Это не совсем входит в мои обязанности, – протянул было Рейнхольд, но Кальцер поднял вверх белую руку.

– Я не прошу вас встречать гостей. Я хочу узнать о РИО, который вы открыли, – ответил он просто, – Еще раз, и поподробнее.

3

Мастерская дяди Лео остается позади, и мне остается добраться до лестницы, ведущей на следующий этаж. Можно, конечно, было бы воспользоваться и лифтом, но тот работает только от электричества, а в нашем Доме есть только свечи. В любом случае, лифт не всегда был лучшей идеей. Однажды бабушка Анна прождала его на тринадцатом этаже почти полтора часа – только вообразите себе, сколько молитв она успела произнести! Да и вообще, у нашего лифта своеобразное чувство юмора. Он довольно странный и сам себе на уме. И выглядит необычно: к примеру, когда я был в Городе, то никогда не видел, что бы у лифта были паучьи ноги.

Вся проблема в том, что лифт может доставить тебя совсем не туда куда нужно, а иногда промахивается во времени на несколько минут. Увозит в прошлое. Или будущее. Лучше уж воспользоваться старой лестницей, хоть она скрипит и воет под ногами.

Я как-то раз поехал на лифте, а когда вернулся обратно, то встретил самого себя на площадке ожидания. Это было здорово. Я и я успели обсудить пару интересных штук, вроде расщепления атома и неизбежной генетической мутации. Но лифт мне все равно не нравится. Что-то с ним явно не так.

Он ползает между комнатами дома, пробирается среди помещений и может сорваться вниз в самый неподходящий момент.

Наверное, в проблемах со временем виновата как раз тетя Астрид, чья швейная комната до сих пор видна из-за угла, если наклонить голову. Мама всегда говорила, что ее любовь к шитью до добра не доведет. Может, потому тетя Астрид и пропала. А может, ее забрал Монстр из Подвала, как всех остальных. Нужно спросить, как это произошло, когда будет возможность.

В мастерской Астрид всегда слишком сыро и ветрено. Сейчас туда лучше не заходить, если не хочешь промокнуть до нитки. Конечно, это из-за бесконечных щелей и дыр в стенах и потолке, но разве может быть иначе, если на наш Дом однажды упала водородная бомба? К счастью, Астрид успела предотвратить взрыв за несколько секунд до катастрофы, и бомба до сих пор свешивается вовнутрь, выходя из стены, прямо над ее кроватью. Прадедушка Ганс говорил, что это советская Царь-бомба, мощностью в 101,5 мегатонн.

– Ты только представь, внучек, как эта хлопушка грохочет! – улыбался он беззубым ртом, хлопая по боку громадины, вплавленной в застывшее время, – Веса в ней двадцать шесть тонн, длина – восемь метров, ширина – больше двух! Вот это праздник был бы у нашей семьи, не успей малышка Астрид вовремя! Просто фейерверк! Настоящий фейерверк!

Прадедушка Ганс очень любит разные огоньки и блестки, так что, он, наверное, даже не шутил.

– Это много для такой штуки, дедушка?

– Очень много, внучек, – говорил он, и кивал своей седой головой при каждом слове, – Но как это было бы красиво!

Кажется, никто не разделял его точку зрения, да оно и не удивительно. Ганс Клингедорф всегда был своеобразным человеком. Наверное, Папа весь в него. Да и тетя Астрид тоже.

Она шила всегда. Прабабушка Молли утверждала, что у той была тяга к ниткам и иголкам буквально с первых месяцев жизни, а бабушка Магда говорила, что прятала от нее швейные принадлежности до десяти лет.

К сожалению, ни одна, ни вторая не знали, какой силой обладает тетя Астрид, а если они и догадывались, то предпочитали молчать. В нашем Доме это вообще вошло в привычку – если молчишь ты, то молчат и о тебе. Это честный обмен.

Тетя Астрид не просто шила – она сшивала саму ткань пространства и времени, поддевая слои иглой и стягивая их простой черной ниткой. Если пройтись по коридорам Дома, то можно увидеть стежки, висящие в воздухе, покрывающие античные статуи и даже кирпичные стены – это все результат экспериментов Астрид. Она была чрезвычайно любопытной. Черные нитки до сих пор удерживают ту огромную бомбу в воздухе. Интересно, останется ли у них прежняя сила, после исчезновения Астрид? Впрочем, лучше не думать об этом и идти вниз по лестнице. Пусть тетя вернется, и разбирается со своим шитьем сама.

Как говорили родители, когда-то, много-много лет назад, Астрид была портнихой в одном маленьком бутике, где подгоняла по фигуре плоских, как доски, фрау и пузатых, точно бочонки, герров фраки и пиджаки. Она любила свою работу, но ненавидела собственного начальника, чье имя начиналось на букву П, а фамилия на букву К. Тот постоянно придирался к ней, делал замечания и выписывал такие штрафы, что их приходилось сворачивать вчетверо, что бы уложить в карман.

Да и сама Астрид, могла вспомнить былое, если мы пересекались на кухне.

– Ты бы только видел этого богатого ублюдка, Вили, – ласково говорила мне она, погладив по голове, – В его глазах уже не было ничего человеческого. Только деньги и власть. Самыми отвратительными начальниками становятся те люди, которым дали совсем немного и того, и другого.

– Он обижал тебя, тетя?

– Еще как обижал, дорогой мой. Но он не знал, с кем решил начать войну. По сути своей, Вили, – тетя Астрид очень красиво улыбалась. Да и вообще, она всегда была молода и прекрасна. Ее портил черный шов, наложенный ею самой чуть ниже подбородка. Видимо, так она сумела остановить собственное время старения, – По сути своей, каждый человек – это только одежда для его души. Нет человека из плоти и крови – и его душа остается здесь, на грешной нашей Земле, навеки холодная и обнаженная.

– Это слишком сложно для ребенка, – кривилась бабушка Анна, – И звучит, как чушь!

– Не слушай старую маразматичку, мальчик мой, – улыбалась мне тетя Астрид, – В мире можно все. Даже снять одежду с одной души и отдать другой. Это называется помочь обездоленному. Очень по-библейски, между прочим!

Они частенько спорили с бабушкой на тему религии, но я мало что в этом понимаю.

Итак, тетя Астрид ненавидела своего начальника. Поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды, она прибегла к своему любимому занятию и господина ПК не стало. Зато у тети появился замечательный кожаный плащ, спускающийся почти до земли – господин ПК был довольно высоким тучным человеком, и из его шкуры можно было сделать не только плащ, но еще и сумочку, чемодан, перчатки и футляр для очков. Не знаю, удобно ли было носить такую штуку, но подруги Астрид завидовали.

– Мне кажется, они поверили, что я привезла плащ из Столицы, – хрустально смеялась она, и ее бледная кожа становилась почти белой. Практически такой же, как листы для художеств дяди Лео, – Они до сих пор спрашивают меня, сколько марок мне пришлось за него выложить! Знали бы эти дуры, сколько всего можно получить, если быть немного смелее!

– Но разве это не обман? – наивно спрашивал я, – Ведь ты говорила мне, что врать нельзя…

– Нет, Вили, господин К был родом из Столицы, – отвечала она мне, немного подумав, – Поэтому, в моих словах нет лжи, но есть утаенная правда. Ты же умницы, ты сам должен это понимать!

Со временем она открыла собственную мастерскую на одном из этажей нашего Дома. Кажется, дедушка Оскар и Папа приволокли ей целую кучу манекенов откуда-то из леса или кладбища, и уставили почти каждый свободный дюйм ее комнаты. Не знаю, и зачем ей столько волокиты?

Астрид привыкла засиживаться на работе до самого позднего вечера и принимала одиноких клиентов всегда с закрытой на засов дверью.

– Как ты понимаешь, Вили, – отвечала, смеясь, тетя, – Обнаженная душа – это слишком интимно. Я обещаю людям самый лучший пошив костюма в их жизни, но никогда не утверждаю, что они получат его. Видишь, есть большая разница между тем говоришь ты неправду, или просто немного недоговариваешь. Всегда нужно оставаться честным. Это мой тебе совет.