Чтение онлайн

— Догадливый, — ответил я и сел на небольшой стульчик подальше от Иисуса, чтобы сильно не надышаться его куревом. В последнее время решил серьёзно заняться здоровьем, и такие вот посиделки с вечно дымящим человеком шли вразрез с новым образом жизни. — Скуратов нашёл компромат на наш род, — сходу перешёл я к делу. — И хотя выдал это под соусом первого шага для сближения, думаю, имел в виду совсем другое.

— Что-то серьёзное? Это способно рассорить тебя с императором?

— Нет. Совсем нет. Да и в целом не сильно способно навредить, но… репутация нашего рода, как честных целителей, может подпортиться.

— Я думаю, тогда это не так уж и важно.

— Как это неважно?

— У нас ведь цель сейчас только одна — уничтожить Скуратовых, — Иисус затянулся. — А до того момента можно оттягивать с его предложениями дружбы, и он не сольёт компромат. — выдохнул дым и расслабленно облокотился на перилла.

— Возможно, ты прав, — кивнул я. — Тянуть время сейчас — самое правильное. Не дадим дожить Михаилу до этого момента, и останемся в выигрыше.

— Звучит как план, — улыбнулся Иисус.

В принципе, ничего другого и не оставалось. Да, я изначально не планировал «дружить» со Скуратовыми, даже несмотря на то, что Михаилу удалось нарыть про дядю Олега. Даже в случае прямой угрозы слить компромат.

Это того не стоит. От подпорченной целительской репутации худо-бедно отмыться получится, а вот от дружбы с главным ублюдком империи…

Значит, буду временить с ответом, а сам в это время всё тщательнее готовиться к предстоящему. Самое главное уже сделано, осталось дождаться подходящего времени.

Прошло ещё пять дней, и ситуация подошла к точке невозврата как нельзя близко. Степан Андреевич в последний раз сходил к Скуратовым для работы с артефактами и понял, что время вышло. Потом — Скуратовы получат доступ к Первобуквам, чего допустить никак нельзя.

Он сделал вид, что всё хорошо, и покинул поместье. Он уже успел перевезти все свои вещи ко мне, и сейчас переехал с концами.

Должно быть, Михаил понял это, так как пристально следил за Гречихиным, но… выбора уже не было.

На днях Скуратов ещё раз приезжал ко мне, дабы обговорить наши дела. Я принял его, но ответил, что ещё возьму времени на подумать. Свою реакцию Михаил не выдал, но я уверен, что он догадался, что ни о каком сближении не может идти и речи.

Оставался последний, решающий шаг. Я подготовил доказательства вины Михаила в грехах по отношению к императору, аккуратно сложил всё в папочку, и отправился к Николаю. Находился он сейчас не у себя во дворце, а в здании администрации, в кабинете. Ещё утром я позвонил его секретарю, дабы назначить встречу.

Император согласился, и я отправился к нему. Но сначала отдал приказ Евгению, дабы тот привёл нашу небольшую армию в полную боевую готовность. Все члены семьи заперлись в поместье, что было укреплено по максимуму. Я прихватил с собой четвёрку тьмы.

Всё-таки, мне как-то было нужно ещё вернуться домой, а последствия после моего визита могут выйти непредсказуемыми. Вот и перестраховался.

Мы сели в мой бронированный джип и поехали в центр Петербурга.

На душе было тревожно, интуиция буквально била тревогу. Судя по всему, что-то грядёт. Чуйка редко обманывала меня, и в этот раз я тоже ей доверяю. Доехав до пышного здания, укреплённого трёхметровым забором, вы припарковались рядом с ним. Все вместе прошли на территорию и поднялись на этаж, где работал император.

Парней я, всё-таки, попросил остаться в коридоре, а сам постучал в заветную дверь. Вошёл и увидел секретаря Николая. Низкорослого пожилого мужчину с крючковатым носом. Он сидел за крепким деревянным столом, опустив глаза на какие-то бумаги.

Дверь, что находилась за его спиной, вела уже непосредственно к кабинету императора.

— Здравствуйте. Он у себя? — спросил я, осматривая помещение. Здесь было неожиданно мрачно и пахло спиртом.

— Здравствуйте. Вы… Воронцов Андрей? — спросил секретарь.

— Угу, правильно.

— Подождите, пожалуйста, пару минут. Его Величество скоро закончит важное совещание, — мужчина кивнул на обитый зелёной кожей диван, на который я и устроился.

Стал ждать.

За разукрашенной золотыми узорами дверью раздавались чьи-то громкие голоса. Кажется, там шёл ожесточённый спор. Интересно, что это за совещание такое, где царит так нелюбимая Николаем суета?

Неужели, случилось что-то серьёзное?

Слова секретаря оказались ложью. Прошла уже не пара, а минут двадцать. Я продолжал сидеть на диване с плотной папкой в руке, ожидая приглашения. Громкие споры за дверью всё не утихали. Напряжение нарастало. Секундная стрелка на настенных часах действовала на нервы своим громким стуком.

В какой-то момент дверь в кабинет императора раскрылась и к нам вышел крупный мужчина с седыми волосами. Чем-то он напоминал Гречихина.

А-а-а, точно. Это ведь тот самый Министр Обороны Беляев, которого недолюбливал Николай.

— Что случилось? — трескучим голосом произнёс секретарь, обращаясь к Беляеву.

— Война, дорогой мой, война! — ответил тот, а потом перевёл красные от ярости глаза на меня. — Война!

Как это часто и случается, из двух предполагаемых вариантов по итогу сыграл третий. Не назвать его «чёрным лебедем», так как война была, в целом, прогнозируема. Но… я никак не ожидал, что она нагрянет так неожиданно, перечеркнув все мои планы.

Что тут до противостояния со Скуратовыми. Мелочь, да и только. И сами мы, наши кланы — мелочь, по сравнению с гигантским и неповоротливым чудовищем под названием государство.

Министр Обороны Беляев оказался не так прост. Нет, я и так знал, что он имеет большое влияние, но…

С одной стороны, это даже хорошо. Кому-то было нужно взять всё в свои руки, и он взял. Так как император Николай мог только навредить, Беляев поступил правильно. Жёстко, но так, как того требовало бедственное положение.

После нападения англо-французской армии на наши границы всё пошло по известному месту.

Враги готовились долго. Выжидали подходящего момента, и ударили быстро, чётко, и слаженно. Да, часть нашей армии была сосредоточена на западе, но оказалась недостаточно подготовленной, да и в количестве сильно проигрывала. Император верил, что договорится с бывшими союзниками дипломатическим путём, а потому запрещал Беляеву показывать «силу». Войска были рассредоточены по границе всей страны.

Можно сказать, что Николая «водили за нос» всё это время. Оттягивали время для того, чтобы подготовиться, сочиняя сказки про то, что всё хорошо.

А он верил, наивный.

Впрочем, ничего удивительного. Если он верил Скуратову, то чего уж тут говорить про «союзников» с их сладкими речами и их авторитетом.

Всю нашу западную группировку войск смели за пару дней. Нет, не всю, конечно, многие смогли отступить, но боеспособность группировки была сведена к нулю. В этот момент и выступил Беляев. Можно сказать, что он наплевал на все увещевания императора, и послал к чёрту любые договорённости, как это сделали «союзники».

А так как в армии авторитет у Беляева был непререкаемый, его, в отличие от императора, стали слушать все. И поддержали его действия тоже. Поэтому как минимум армией с этого момента стал командовать он.